На рассвете 24 сентября 1942 года отряд подняли по тревоге. Быстрым маршем знакомой мне по сорок первому году лесной дорогой прибыли к озеру Язно, одному из красивейших в Невельском районе. Оно растянулось с востока на запад на 17 километров. Тревога была вызвана тем, что около трех тысяч солдат и офицеров противника предприняли наступление на партизанские бригады, базировавшиеся в населенных пунктах на южном берегу озера. Получив данные разведки, В. В. Разумов ввел в бой сразу 4 бригады и наш отдельный диверсионный отряд.
Прикрываясь интенсивным артиллерийским огнем, гитлеровцы пытались высадиться из лодок и закрепиться на южном берегу. Однако это им не удалось. Партизаны, расположенные в засадах, встретили их пулеметным огнем. Гитлеровцы, бросив раненых и убитых, повернули назад. После небольшой паузы они повторили попытку высадиться на берег, но опять их постигла неудача.
Наступило затишье. Партизаны зарывались в землю. На высотках между населенными пунктами Лашково, Воробьи и Клиновое рыли окопы и траншеи, оборудовали огневые позиции для пулеметов и 45-миллиметровых орудий. Надо отдать должное калининцам: делали они это чисто военное дело умело, используя любую паузу между боями для улучшения своих позиций.
Прошла ночь. Бурные события развернулись утром 25 сентября. Гитлеровцы крупными силами пошли в обход озера Язно с намерением зажать партизанские бригады в клещи и уничтожить.
Отряд «За свободу» занимал оборону на северной окраине деревни Воробьи, на высотке возле одинокого сарая. Имел на вооружении ручные и станковые пулеметы, автоматы, винтовки и приданное 45-миллиметровое противотанковое оружие (сорокапятку). Необстрелянных новичков командиры отделений расположили в траншее и окопах между бывалыми партизанами. Между мной и Степаном Поплетеевым находился Александр Полетаев. Иван Кузяков стал подносчиком снарядов к орудию.
Завязался упорный бой. Первый в жизни моей и моих сверстников. Мы отражали атаку противника, пытавшегося перейти шоссе перед нашими позициями. Гитлеровцы словно взбесились. Их огонь был страшен. Земля содрогалась от разрывов снарядов. Высотку заволокло едким удушливым дымом. Рядом оглушительно стреляла наша сорокапятка. Звуки боя слились в один сплошной грохот. Вражеский снаряд угодил в крышу сарая. На десятки метров разбросало вокруг обломки стропил и гнилую солому. Пыль забивала горло и глаза.
— Людцы добрые, что ж это робится, — запричитал Александр Петраченко, сбрасывая с себя ошметки соломы. Он пытался выбраться из траншеи.
— Петраченко, назад! — закричал командир отделения разведки Алексей Байков. — Живо в траншею, укройся!
Петраченко, повинуясь команде, упал в траншею и закрыл голову руками.
Не передать словами, что творилось вокруг. Казалось, что враг обрушил на нашу высотку всю силу своего огня. Сознаюсь, скверно чувствовал себя в первые минуты боя. От страха тряслись руки. Появилось неодолимое желание выбраться из траншеи и бежать из этого ада без оглядки. Но нельзя покинуть свое место в бою, иначе именно здесь, казалось мне, и прорвется противник. Я прижался к стенке.
— Успокойся, дай время остынуть СВТ, — тронул меня за плечо Александр Полетаев.
В траншее кто-то вскрикнул и умолк. Обе стороны несли потери.
— Пристрелялись, фашисты! — услышали мы голос командира отделения Ивана Якимца.
В самый критический момент, когда появилась угроза окружения нас, неожиданно с левого фланга, перекрывая шум боя, раздался ободряющий возглас:
— Держись, хлопцы, держись! Скоро они выдохнутся. И мимо нас без пилотки, с автоматом в руке на правый фланг побежал комиссар корпуса А. И. Штрахов. Вслед за ним в траншею скатился командир отряда И. А. Мартынов. Осмотревшись, подал команду:
— Пулеметчики, сменить позицию!
Иван Якимец с пулеметчиками кинулись в запасной окоп, предусмотрительно вырытый накануне на правом фланге, и с новой позиции открыли огонь.
К вечеру на нашей высотке появился В. В. Разумов. Стоя в траншее, он наблюдал за полем боя. Каким-то чутьем уловив изменения в обстановке, он ввел в бой группу резерва, состоявшую из автоматчиков. Они ударили во фланг противнику. Гитлеровцы не выдержали, дрогнули и начали отходить.
Преследовать их уже не было сил. Мы еле держались на ногах. Плечи сдавливала непомерная тяжесть. Девять часов пребывания под изматывающим обстрелом! Сильно захотелось есть. Без команды мы выбрались из окопов и траншей и устремились вперед к шоссе, через которое гитлеровцы так и не смогли перейти. По нему, осматривая поле боя, в окружении автоматчиков, своей излюбленной пружинистой походкой прохаживался В. В. Разумов. К нему спешили разгоряченные, возбужденные командиры.
Картина закончившегося боя выглядела внушительно: между сосен и елей, в зарослях папоротника, на откосах кюветов и прямо на шоссе валялись трупы врага. Пять пленных с вытянувшимися зеленовато-бледными лицами боязливо ежились под дулами партизанских автоматов, губы их нервно подергивались.
Собрав трофейное оружие и сложив его в груду, мы построились на шоссе.