Заботливые хозяйственники неплохо экипировали разведчиков. Каждого одели в полушубок, ватные брюки, валенки, шапку-ушанку со звездочкой. Из отбеленного полотна им сшили маскхалаты. Выделили лучших коней, а местные умельцы снабдили легкими санками, в которых вмещались два человека. Один правил конем, а другой наготове держал в руках оружие. Передвигались разведчики быстро.
Одновременно с боевыми делами в штабе батальона в конце года решали еще одну важную проблему. За счет притока добровольцев численность личного состава значительно выросла, что вызвало осложнения с размещением и питанием людей. Терялась мобильность отрядов. Выход напрашивался один: надо разукрупнить действующие отряды и создать новый. При этом вставали кадровые и другие вопросы. Разумеется, всю эту работу требовалось провести без затяжки на долгий срок и не в ущерб боевой деятельности батальона.
Однажды утром, когда партизаны шли в столовую, у штаба остановились санки, в которых сидели двое. Прибывшие поднялись и осмотрелись. Стали сбивать рукавицами иней с воротников полушубков. Один — невысокого оста коренастый, в белом полушубке и меховых унтах, другой более внушительный — статный, широкоплечий, в черном длинном полушубке и валенках. Это оказались комбриг Родион Артемович Охотин и его заместитель по разведке роман Егорович Королев. Легкий парок клубился от их дыханий в морозном воздухе. Из штаба быстро вышел И. Ф. Бондаренко, за ним, прихрамывая, комиссар С. А. Петраченко. Подав команду «Смирно!», как и полагается в таких случаях, Бондаренко кратко доложил комбригу о состоянии отряда. Поздоровавшись с личным составом подразделений, застывших по команде «Смирно!», Охотин с Королевым стали обходить строй партизан.
— Ну как, товарищи, дела, какое настроение? Обмороженных нет? — спросил комбриг.
— Так на печках уже успели отогреться, — отозвался кто-то из партизан.
Строй взорвался смехом.
— Ну что же, теперь, когда противник отброшен, можно и пошутить, — ответил Охотин, пристально вглядываясь в лица бойцов.
Дойдя до правого фланга, комбриг остановился напротив разведчиков и задумался. Что-то явно беспокоило его.
В строю стояло три человека, остальные находились на задании. Разведчики невольно подтянулись.
— Родион Артемович! — начал Королев. — Я уже говорил вам о необходимости увеличения численного состава разведгрупп и их подготовке. Как видите, здесь та же картина, что и в других отрядах.
— Да, ты прав. Надо готовить людей, — согласился комбриг.
Королев вышел на середину строя. Во всем его облике чувствовалась уверенность и собранность, он весь дышал силой и здоровьем.
— Хлопцы, есть среди вас желающие стать разведчиками? — спросил он.
— Есть! — послышались голоса.
— Желающие, два шага вперед!
Десяток молодых, рослых и крепких ребят стояли впереди отряда.
Королев отбирал людей строго, придирчиво, оценивающе вглядываясь в лицо каждого.
— Комсомолец? — спросил он меня.
— Да.
— Хорошо, хлопцы. Скоро пришлем в отряд инструктора. Он займется вашей подготовкой.
Проверив организацию питания личного состава, отведав партизанских щей, Охотин с Королевым провели краткое совещание в штабе отряда. В тот день я был связным у комиссара С. А. Петраченко. Сидел в штабе, время от времени подбрасывал в печурку дрова, стараясь не стучать, не греметь дверцей печки, чтобы не мешать командирам, не отвлекать их от обсуждения серьезных вопросов. А у них за столом шел острый разговор. И. Ф. Бондаренко и С. А. Петраченко упрашивали комбрига оставить того или иного партизана, которого Р. А. Охотин предлагал передать во вновь формируемый в батальоне отряд имени М. И. Кутузова.
— Да вы поймите, товарищи, не за тридевять земель уйдут эти ребята. Они же будут тут, рядом с вами, сражаться, — доказывал комбриг.
— А как мы отчитаемся перед Якушевым за каждого человека, когда он вернется из госпиталя? — стоял на своем Бондаренко.
— Ничего, ничего, обойдетесь, — посмеивался Охотин, отмечая карандашом в списке фамилию партизана. — Якушев поймет нас правильно.
При рассмотрении очередного вопроса о подборе связных на «нейтралке» Королев высказал несколько неприятных для командования отряда замечаний.
— Нельзя, дорогие мои, дальше блуждать в потемках. Этак мы с вами доживем до того, что ничего не будем знать о противнике. Надо срочно исправлять положение.
— Наша вина, не успели, — признался Петраченко.
— Королев прав. Это большой просчет, товарищи. Поправляйте дело, — заметил хмурясь Охотин. — О порядке передачи людей в новый отряд и все остальные распоряжения получите от своего командира батальона Л. Ф. Рябинина. Мы едем к нему…
— Ну что, друзья, будем приниматься за работу, сказал Петраченко после отъезда Охотина и Королева, обращаясь к Бондаренко и Кузьменко. — Я еду на «нейтралку», проведу собрание с народом.
Надев полушубок, он распорядился:
— Запрягай моего коня и гони к штабу. Будешь со мной.
Признаться, мне и другим ребятам не очень нравилось сопровождать комиссара в поездках по населенным пунктам.