73 убитых, в том числе 3 офицера, более 20 раненых фашистов записал на свой счет отряд имени В. П. Чкалова. И хотя партизаны отступили, по духом не пали.
Опустилась ночь. Мы нашли у жителей Червоной Луки самый радушный прием. Они обогрели и накормили горячей пищей.
Поздней ночью Ефим Васильевич Лысенко — заместитель командира бригады по диверсионной работе, находясь в штабе 2-го батальона, прислал связного с приказом: командирам отрядов имени В. П. Чкалова и имени М. И. Кутузова занять новый рубеж обороны.
Мы стали собираться в дорогу. Жители деревни с тревогой смотрели на нас. Мы понимали их состояние, но что поделаешь, у войны свои законы: обстоятельства таковы, что приходится оставлять деревню.
Следующий день был наполнен напряженной работой штаба бригады, командиров и комиссаров всех рангов, действиями разведок. Делалось все для того, чтобы связать противнику руки, остановить его.
Во второй половине дня в наш отряд, расположившийся в деревне Шнитовки, приехал комиссар бригады Ефрем Петрович Василевич. Это был чернявый мужчина с резко очерченными морщинами на лбу и лице, с медлительной, тяжелой походкой. Лицо у него строгое, в глазах — напряженное внимание и озабоченность. Он ознакомил личный состав отряда с обстановкой и мерами, которые принимают подпольный райком партии и командование бригады по отпору врагу, разъяснил задачи, поставленные партизанам. Бригаде предстояло имевшимися силами и средствами остановить карателей, нанести им как можно большие потери, измотать и заставить убраться в свои гарнизоны, тем самым спасти население от расправы.
Партизаны заняли новый рубеж обороны. Отряд имени М. И. Кутузова оседлал большак у деревни Гришино, отряд имени В. П. Чкалова закрепился в Шнитовках и Хотьково, отряд имени К. Е. Ворошилова со штабом батальона остался в Крашутах.
Волнения дня улеглись поздно вечером. Забывшись в коротком беспокойном сне, я проснулся внезапно и не мог взять в толк: то ли поздний вечер, то ли раннее утро. До моего слуха донеслись восклицания, говор, ржанье лошади во дворе. Оказалось, что из госпиталя вернулся командир отряда С. М. Якушев. Сон как рукой сняло.
Командир еще полностью не ознакомился с обстановкой и состоянием дел в отряде, как из штаба батальона приехала наша связная Анна Поплетеева.
— Товарищ командир, Гусев приказал командованию отряда срочно прибыть в Крашуты, — сообщила она.
Мелкой рысью по проселочной дороге покатилось трое санок, в которые были впряжены добрые кони. Сижу с комиссаром С. А. Петраченко, правлю лошадью. С. М. Якушева сопровождает В. Никуленко, а И. Ф. Бондаренко — В. Афанасьев.
Погода улучшилась. Была тихая февральская ночь. Темно-синее небо усеяли мигавшие звезды. В сторону Полоцка прошли самолеты. Похоже, наши бомбардировщики. Но скоро гул их моторов исчез вдали, и снова наступила тишина. Казалось, что нет войны, нет ужасов смерти, крови, пожарищ, людского горя и страданий. Но так только казалось. На востоке, в районе Бухово, в небо взлетали огненные россыпи красных, белых и зеленых ракет. Они вспыхивали и медленно опускались на землю. На несколько секунд окрестные поля заливал их яркий свет, а потом снова все погружалось в темноту. Изредка оранжевые нити трассирующих пуль расчерчивали ночное небо: каратели подбадривали себя ракетами и стрельбой. Полевая дорога вывела нас в Крашуты.
В доме, где размещались штаб батальона и отряда имени К. Е. Ворошилова, жарко топилась печь, уютно пахло свежеиспеченным хлебом. Вспыхивали, потрескивая, фитили в трофейных плошках. Красноватые блики прыгали по лицам партизан, по их оружию. За столом сидели Георгий Громов, Василий Снотов, Дмитрий Дерябин, Виктор Перчаткин, Петр Климентенко, Иван Матвеев. Вид у всех был усталый, встревоженный.
Возле печи стояли разведчики отряда имени К. Е. Ворошилова. Среди них выделялся широкоплечий, с крепкой шеей, черноволосый, несколько грузноватый в движениях начальник разведки Иван Александрович Оськов, уроженец Новосокольнического района Калининской (ныне Псковской) области. Ребята иногда шутили:
— Ему под руку не попадайся. Стукнет один раз кулаком по голове, и все.
Оськов знал район действий батальона, как свой собственный дом, и не только дороги и тропинки, но и людей в населенных пунктах, а это немало для разведчика. Рядом с ним стоял Иван Захватаев, местный хлопец с красивым огненно-рыжим чубом, выбивавшимся из-под кубанки, хороший разведчик, весельчак. Он досказывал какую-то увлекательную историю, поминутно прерываемую взрывами смеха, от которого мигали светильники. Несмотря на драматизм обстановки, разведчики не унывали.
— Хлопцы, не шуметь! А то выставлю за дверь, на мороз, — урезонил Георгий Громов.
Через несколько минут в штабе появились Р. Е. Королев и Ф. С. Гусев. Королев пристальным взглядом обвел присутствовавших.
— А не рано ли ты, Степан, вышел из госпиталя? — спросил он С. М. Якушева, заметив, как тот поморщился от боли, когда поднимался со скамьи и оперся на дубовую трость. — Раны ведь не зажили?
Якушев грустно улыбнулся.