Подъехали к деревне Воробьи. Спешились. Коней оставили на окраине, а сами осторожно приблизились к шоссе. Редкие вражеские машины катили на Невель, высвечивая впереди себя сильными фарами. Мы перебежали дорогу и направились к озеру. Все в порядке, лодки привязаны на берегу. По тишине, стоявшей в соседних деревнях Язно и Клиновое, определили, что гитлеровцев там нет, и повернули назад.
Проделав путь около сорока километров, под утро вернулись к Каречно. Костер затухал. Поленья за ночь сгорели, и только оставшиеся коротенькие головешки тонко дымили. Подтянув колени под подбородки, у костра безмятежно спали мои младшие братья.
Западный берег озера скрывался в клубах тумана. В глубине леса ухнул филин. Вскрикнула спросонья птица в тростнике. Всхрапнула лошадь. Послышались чьи-то осторожные шаги. Подошел Кузьмичев. Доложив ему о результатах разведки, уселись в кружок и принялись за печеный картофель.
Усталые от езды и бессонной ночи, мы завалились спать у костра. Когда солнце поднялось высоко над лесом и обсушило росу на траве, нас попытался разбудить председатель колхоза Мягкий, но безуспешно. По запавшим бокам лошадей и нашим осунувшимся лицам Егор Михайлович понял, что будить бесполезно, пока не отоспимся, и, махнув рукой, ушел домой.
Через два дня группа Кузьмичева собралась в путь. Перед уходом, как самый драгоценный подарок, приняли мы из его рук оружие — карабин и СВТ, а также цинковую коробку патронов и четыре гранаты. Самозарядка, правда, была неисправной: в патроннике застряла оторванная гильза патрона.
— Это не беда. Найдите тонкое зубило и извлеките остатки гильзы, только не повредите патронник, он не терпит вмятин и царапин, — напомнил командир.
Проводили мы группу ночью разведанным нами маршрутом до самого озера Язно. В пути подсаживали на своих коней не совсем окрепших бойцов. Теплым было прощание.
В один из дней августа мы сделали выходной. Ребята собрались у меня. Сидели долго, вспоминали школьные годы и своих любимых учителей В. Н. Тишкевича и А. И. Кравцову, строили планы борьбы с гитлеровцами. Тут я поделился новостью:
— В деревне поговаривают, что два наших бойца из числа окруженцев пытались переплыть озеро Каречно, но не доплыли. Лодка была дырявой и затонула, а вместе с ней их оружие и вещевые мешки.
Александр Петраченко оживился:
— Надо достать утопленные винтовки! Усекли?
— Усечь-то усекли, — задумчиво подтвердил Володя Половков, рослый, худощавый хлопец. — Только где, в каком месте их искать? Разве все озеро исследуешь?
— Ну зачем же все озеро, — смутился Петраченко.
— А что, если и правда попробовать? — неожиданно поддержал его Степан Поплетеев и стал излагать свою мысль: — Обозначим места поиска вехами и будем шарить по дну баграми. Нельзя же упустить такую возможность.
— И не следует откладывать это дело, пока дно озера не затянуло илом, — добавил я. — Если не возражаете, сегодня же и начнем.
Возражений не последовало. Взяв багры, направились к озеру. День выдался пасмурным, сырым. Озеро волновалось, и лезть в воду никому нс хотелось. Однако другого выхода не оставалось. Вначале щупали баграми с берега, а потом, пересилив себя, скинули одежду и решили нырять с лодки по очереди. Из тростника выгнали большую лодку. Петраченко сел за весла.
Хорошо зная озеро, его берега, я нырнул первым. В кромешной тьме трудно было рассмотреть что либо на дне, как я ни вглядывался открытыми глазами. Старался не замутить воду, не поднять ил. Почувствовав, что не хватает воздуха, быстро поднялся на поверхность.
Вдохнув поглубже, Степан Поплетеев нырнул с другого борта лодки. Текли секунды. Степан показался над водой. Отдышался.
— Ну что там? — спросил его.
— Обожди. Еще разок нырну…
И исчез. Держаться под водой с открытыми глазами мы научились в раннем детстве. Увлеченные, мы ныряли до посинения.
— Что вы там делаете, ребята? — неожиданно раздался голос с берега.
Мы оглянулись. Из-за куста вышел Владимир Васильевич Петраченко.
— Карасей ловим, — шутливо отозвался Александр, обрадованный появлением старшего брата.
— Я что-то ни разу в жизни не видел, чтоб рыбу ловили голыми руками путем ныряния. Тут что-то не так. Может, утонул кто? Признавайтесь, — забеспокоился Владимир Васильевич.
— Нет, нет, — засмеялся Александр. — Наши утопленники железные.
— Ну тогда другое дело. Кончайте, поговорить надо, А все-таки, что вы тут ищете? — спросил он еще раз, когда мы, озябшие, вылезли на берег и натягивали на себя одежду.
— Оружие, — коротко ответил Александр.
— Полезное дело. Только вот действуете вы неосторожно, в открытую. Так нельзя. Учтите, что в районе начались репрессии. Гитлеровцы свирепствуют, хватают и расстреливают активистов. Вот-вот появятся и в нашем сельсовете…
— Слушай, брат! — прервал его Александр. — Ходят слухи, от которых опускаются руки. Как это понимать и чему верить?
Владимир Васильевич нахмурился: