— О, Королева, тебе нужно порепетировать перед завтрашним выступлением… Новые ласты… Ты видела ласты? Изготовлены на заказ…
— Миссис… Гутьеррес, — я втянула в легкие влажный воздух Флориды. — Я не Серена. Но не могли бы вы рассказать мне о ней?
— О, хммм… — пробормотала она. — И когда же ты сюда попала? Кто… кто ты такая? — По тому, как она водила глазами, я поняла, что она все еще в ужасном замешательстве. Именно тогда я вытащила телефон из заднего кармана шорт и показала ей фотографию Серены в газете.
— Я — Катрина, — напомнила я ей.
— Ой. А… где Серена? — она села, насторожившись, будто искала девушку.
— Мне жаль тебе это говорить, но Серена скончалась несколько лет назад. — Синтия вздернула подбородок и угрожающе посмотрела на меня.
Руки миссис Гутьеррес дрожали, когда она брала у меня телефон. Мне показалось, что она изучала снимок несколько часов, пока мы с Синтией ждали ее реакции. Я молча молилась, чтобы не расстроить ее.
Пожилая женщина обернулась, все еще держа мой телефон.
— Мама? — Синтия положила руку на сгорбленное плечо матери.
Мы услышали дрожащую мелодию, слетевшую с губ пожилой женщины. Сначала это было невнятное бормотание, но затем ее голос стал громче, пока слова не стали отчетливыми. Она спела каждую строчку безукоризненно, без единой запинки.
Я инстинктивно сжала ожерелье, когда песня закончилась. Оно стало странно теплым в руке.
— Что это была за песня, ма? — спросила Синтия, сбитая с толку внезапной ясностью речи матери.
— Серена когда-то пела эту песню. Все время. На самом деле, она пела ее, когда…
— Когда что? — Я не хотела вмешиваться, но ее слова захватили меня в плен, и я не могла позволить ей остановиться на достигнутом.
Она обернулась и посмотрела на меня через плечо.
— Когда ее похитили.
Миссис Гутьеррес пригласила меня на чашечку кофе «Бустело», к большому неудовольствию Синтии, но она не могла спорить с этой маленькой вспыльчивой старухой. В моем представлении, она была именно такой, какой я хотела бы представить себе бабушку, с которой мне так и не довелось встретиться.
— Сейчас ты так сильно напоминаешь мне ее… — Она замолчала, когда похлопала меня по руке со своего места за столом. Я почувствовала, как улыбаюсь, пока взгляд блуждал по маленькой кухне. Стол из старого вишнево-красного дерева как нельзя лучше контрастировал с пастельно-желтыми шкафчиками и белыми занавесками с оборками. Запах детской присыпки и кофе наполнил мои ноздри.
— Судя по слухам, Серену любили многие, — сказала я, дуя на обжигающе горячий напиток в кружке.
— О, так и было! — миссис Гутьеррес закрыла глаза. — Она была настоящей звездой. Ей нравилось выступать. Она вся светилась, когда надевала эти ласты. Плавать ей было удобнее, чем ходить. Мы всегда шутили, что она настоящая русалка. — Внезапно она приложила палец к щеке. — Если подумать, у меня есть несколько фотографий! — Она повернулась к Синтии. — Эй, hija (исп. «дочка»). Достань из книжного шкафа маленький фотоальбом. Тот, синий.
Синтия покачала головой и встала, чтобы выполнить просьбу. Вернувшись с альбомом, она положила его перед матерью, которая радостно улыбнулась, и розовая помада растеклась по ее морщинистым губам. Но затем она исчезла так же быстро, как и появилась.
— Почему… что это?
— Ты просила фотоальбом, ма.
— Я… кофе подгорел? Ты купила… продукты вчера?
Синтия на мгновение закрыла глаза и вздохнула.
— Может, вам лучше уйти, — сказала она мне, как только открыла глаза.
— Не будь грубой, — отрезала миссис Гутьеррес. — Покажи фотографии.
Со стоном поражения Синтия листала фотографии в альбоме, пока мать не остановила ее, когда увидела небольшую подборку фотографий с ее шоу.
— Мира, — сказала она, указывая пальцем, — о, посмотри на Серену. Оранжевый… она любит оранжевый. И золотые… косички в ее волосах…
Я наклонилась над столом, любуясь фотографией. Хотя она была немного нечеткой из-за времени, я без труда смогла разглядеть изображение сияющей девушки, которая махала рукой зрителям, наблюдавшим за ней через стеклянный барьер. Ее хвостовой плавник был оранжевого цвета с золотыми вкраплениями, а на ней был бюстгальтер в виде ракушек и морских звезд кораллового цвета на фоне нежной смуглой кожи. На мгновение было легко забыть о ее ужасной судьбе.
— Она кажется замечательной, — кивнула я. — Где именно проходило ваше шоу?
Пожилая женщина откинулась на спинку стула.
— Ну, ты помнишь… Место в центре города. У залива, видишь? — Она указала пальцем мне на изображение здания с большими желтыми буквами циркового шрифта, над входом висел синий полосатый занавес. Это могло быть где угодно в центре Сент-Огастина или Константина, но я полагала, что это не имеет значения.
— Иногда Серена специально появлялась на берегу океана недалеко от пляжа Константин. Они все получили от этого такое удовольствие, — старуха надолго задумалась.
— Они? — спросила я.
