Я крепче сжала руль, чувствуя, как напряглись нервы. Голос робота-навигатора приказал мне повернуть направо, и я повиновалась. Это было оно. Люсиль-стрит. Теперь мне просто нужен был дом номер 405. Медленно ведя «Чероки» мимо рядов таунхаусов, я не сводила глаз с почтовых ящиков, все время борясь с ощущением страха, от которого у меня крутило живот.
По счастливой случайности, на крыльце маленького желтого таунхауса по адресу Люсиль-стрит, 405 стояла женщина. Единственное свободное место на подъездной дорожке было занято, поэтому я медленно припарковала машину у бордюра. Закрыв глаза и в последний раз глубоко вздохнув, прежде чем выйти из машины, постаралась как можно дружелюбнее подойти к женщине, поливавшей растения.
На вид ей было за тридцать, и выглядела она усталой, ее волосы светло-коричневого цвета были собраны в свободный пучок. Она одарила меня неуверенной улыбкой, будто хотела казаться дружелюбной, но это больше походило на быстрый, неловкий оскал. Я могла сказать, что она немного насторожилась при моем приближении, поэтому подняла руку, чтобы помахать ей.
— Эй, доброе утро! — Я старалась говорить как можно милее, желая, чтобы голос был таким же очаровательным, как у МакКензи в тот момент. — Меня зовут Катрина. Я ищу миссис Синтию Гутьеррес. Она раньше жила здесь. Вы ее знаете?
— Я — Синтия. — Женщина ослабила хватку на водяном шланге, и поток воды прекратился. — Чем я могу вам помочь? — Она не казалась обеспокоенной, но и вежливой тоже не казалась. Я была немного шокирована ее возрастом. Как могло случиться, что тридцать лет назад она владела бизнесом, а сейчас выглядит моложе моей мамы?
— Ну, — я приготовилась ко лжи. — Я работаю над исследовательским проектом для школы и хотела бы задать несколько вопросов о морском цирке «Виста Лагуна». Вы были владелицей?
Женщина замолчала, глядя на меня так, словно я только что раскрыла какой-то секрет, о котором мне не следовало знать. Она опустила руку с разбрызгивателем, и ее взгляд стал твердым, когда она заговорила.
— Это, должно быть, моя мать. У нас с ней одинаковые имена, — произнесла она, становясь серьезной.
— Она… она здесь? — Я подавила приступ дискомфорта, заставивший меня почувствовать вину за то, что я беспокою этих случайных незнакомцев.
Синтия вздохнула.
— Она здесь, но… — Она остановилась на полуслове. — Она не совсем в хорошей форме.
— Простите. — Я опустила глаза и прочистила горло, в котором пересохло от нервов. Обычно я бы приняла такой ответ и ушла, но я не могла позволить себе так легко отступить, не после всего. — Как вы думаете, она сможет ответить на один-два вопроса? Это займет всего минуту. — Я изо всех сил старалась, чтобы это прозвучало убедительно.
— В последнее время у нее обостряется болезнь Альцгеймера. Она не сможет ни на что ответить.
Мое сердце упало при упоминании о болезни. Если время уничтожило то единственное, что мне было нужно от нее, ее память, то у меня почти не было надежды когда-либо узнать правду о том, что произошло той ночью.
Синтия смерила меня холодным взглядом, я замкнулась себе и начала отворачиваться, когда мое внимание привлек скрип входной двери на переднем крыльце. Маленькая, хрупкая фигурка выползла наружу и высунула голову из-за двери.
— Что… что такое?.. Que está pasando (исп. «Что происходит»)? — Хрупкая пожилая женщина в розовом халате и с кофейной чашкой в руках протиснулась через дверь на крыльцо.
Синтия бросила на меня раздраженный взгляд, отпустила шланг и шагнула к пожилой женщине, забирая у нее кружку и пытаясь развернуть ее спиной.
— Nadie (исп. «Ничего»), ма. Возвращайся в дом. — Я узнала испанское слово, означающее «ничего». Папа не многому меня научил, но я достаточно наслушалась сальсы, которую он всегда слушал на радиостанциях в гараже.
Пожилая женщина не поддалась на уговоры дочери и уставилась на меня остекленевшими глазами. Она смотрела на меня так, словно пыталась кого-то узнать, прищурив глаза, которые и без того были почти закрыты дряблой кожей и морщинами.
— Серена, это ты? — Ее морщинистые глаза расширились, и искра радости зажглась на ее лице, хотя она и запиналась, произнося слова. — Я не видела тебя… с Рождества.
— Нет, миссис Гутьеррес, меня зовут Катрина Дельмар, — поправила я, делая шаг вперед. — Но я знаю Серену. Или, по крайней мере, я знаю о ней. — Радостное выражение на лице пожилой женщины медленно сменилось замешательством. Синтия, все еще пристально смотревшая на меня, тоже выглядела озадаченной.
— Кто такая Серена? — спросила она.
— Не говори глупостей, hija (исп. «дочка»), — пожурила ее миссис Гутьеррес. — Ты же знаешь Серену. Серену La Reina (исп. «Королева»). Она… она… — Женщина замолчала, глубоко вздохнув. — …наш звездный исполнитель.
Она указала на меня дрожащей рукой, испещренной морщинами.
— Иди сюда, Королева.
Я нерешительно поднялась по деревянным ступенькам, чтобы встретиться с ней на крыльце. Она взяла меня за руку, и ее речь неожиданно стала более плавной.
