Ласло промолчал. Очень красноречиво. Ее высочество выпрямилась в седле и похоронным шагом направилась к ползшему среди дохлых придорожников отряду. Сквозь тонкую пленку глупой бабьей радости настойчиво пробивались тревога и растерянность. Как унять Альдо и вытащить его из Талига?
Братец их выдаст по первому требованию, в лучшем случае – выставит из Алата, но куда? Опять в Агарис, под хвост Эсперадору? Или в Гайифу? Одно другого хуже… Эх, попадись ей мармалюца, заманившая дурных жеребцов в болото, загрызла бы!
– Ваше высочество, – прискакавший от Альдо барон Гэвиот приподнял шляпу. – Мы почти прибыли. Недалеко от Барсины вас ждет карета и почетный эскорт.
Твою кавалерию, так она и знала! Через горы перевалили, в Талиг пробрались, теперь надевай, голубушка, парик и юбку и лезь в ящик. Потому как вдовствующие принцессы верхом по королевствам не разъезжают, особенно бабушки.
– А левретка ждет?
– Простите, ваше высочество, – забормотал баронишка, – что вы имеете в виду?
– Знатная дама должна путешествовать с левреткой, – отрезала алатка, – а еще с жаровней, подушкой для коленопреклонений, духовником и дюжиной камеристок.
– Ваше высочество, – простонал несчастный, – мы постараемся достать все необходимое, но, боюсь, собачку можно будет найти только в Барсине.
– Что ж, – с видом истинной агарисской страдалицы произнесла Матильда, – я готова ждать.
– Я поеду вперед и сделаю все что можно, дабы облегчить дорогу, – выпятил грудь посланец дорогого внука. Вот и пусть скачет вперед и без жаровни не возвращается.
– Буду весьма признательна, – томно протянула принцесса, – и не забудьте про Эсператию и муфту из лебяжьего пуха.
– Ваше высочество, – похоже, бедняга собирался на охоту за жаровней всерьез. – Мне хотелось бы знать, могу ли я отпустить проводников? Они не хотели бы показываться в городе.
Еще бы они хотели! Контрабандисты и есть контрабандисты, привезли товар – и назад.
– Заплатите, и пусть проваливают, – велела Матильда, спохватилась и проворковала: – Передайте сим достойным господам мою глубокую признательность.
– Ваше высочество, не угодно ли будет вам при въезде в Барсину надеть маску? – со значением произнес Гэвиот, вознамеривавшийся укрыть корову в стоге сена.
– Не угодно. – Еще чего! Дурой она, конечно, всегда была, но ярмарочной обезьяной быть не собирается.
– Я вынужден настаивать, – закатил глазенки барон. – Его величество требует тайны и скорости.
– Твою кавалерию, – прорычала вдовица, теряя остатки терпения, – кони от меня не шарахаются, а люди потерпят!
– Ваше высочество! – услужливый болван аж побледнел, и поделом. – Как вы могли подумать, что я… Что я мог бы…
– Что вы могли? – полюбопытствовала алатка, прикидывая, вытащить ей пистолет или это будет слишком. – Я не красавица, но своего лица не стыжусь.
– Речь идет о вашей безопасности…
– Моя безопасность осталась в Сакаци, – отрезала ее высочество, – а здесь у вас опасность.
Они все в этой опасности по пояс, а к весне будут по уши, потому что талигойские маршалы скоро проморгаются и займутся родимой столицей.
– Я доставлю вас в Ракану живой и невредимой или умру, – вздернул голову барончик, – я поклялся Честью.
В Ракану-то он, может, и доставит. А вот из Раканы ей удирать самой да еще и его голохвостое величество на загорбке тащить.
– Я верю вам, молодой человек, – возвестила Матильда и уставилась вдаль, давая понять, что аудиенция окончена. Бочка переступил с ноги на ногу, коварно расплескав подвернувшуюся лужу. Среди окативших несчастного брызг была и последняя капля. Чаша терпения барона Гэвиота переполнилась, надоеда дал шпоры нарядному линарцу и исчез с глаз долой. Матильда благодарно трепанула рысака по лоснящейся шее. Бочка хрюкнул, давая понять, что спасибо не слопаешь.
– Лаци!
– Здесь, – весело откликнулся доезжачий.
– Дай-ка выпить.
Ласло с готовностью извлек флягу. Пускаясь в дорогу, Матильда намеревалась вести себя, как положено вдовствующей бабушке, но вдовствующие бабушки сидят по замкам и шипят на невесток, зятьев и внуков, а не разъезжают потайными тропами в обществе контрабандистов.
К вечеру первого дня пути принцесса решила, что пистолеты будут при ней, а возить флягу станет Лаци. Осенью без касеры монахи и те не ездят, а она не монахиня, что они с Ласло и выяснили на вторую ночь после отъезда. И неплохо выяснили, но в Талиге придется уняться. В Талиге она не сдуревшая на старости лет господарка, а бабушка новоявленного короля, которого следовало бы придушить на пару с его лучшим другом. Не до смерти, но до просветления, потому что лучше быть господарями всю жизнь, чем королями до весны и до Возвращения Создателева – покойниками.
Становиться бабушкой покойника Матильда не желала, потому и сорвалась с места, получив письмо о великой победе. Не надо быть святым Танкредом, чтобы понять, куда вляпались застоявшиеся в сакацкой конюшне дурни. Король из обормота хуже не придумаешь. Братец Альберт, тот хоть понимает, на каком он свете, Альдо – нет, а Робер, даром что старше, идет у него на поводу. Нет, чтоб за недоуздок да в денник!
