А он не дурак, этот Лёффер, хотя это и раньше ясно было. Ну, была не была. Добряк Юхан извлек любимых «рыбодев» и протянул лейтенанту.
– Ветер свежий, грейтесь. – Взял, руки заняты, вот и славно, а сейчас выбирай – или денежки в карман, или нож в горло. – Мы идем в Ардору. Я – человек мирный, мне моя лоханка дороже, чем кесарская задница. Да и до нее пока доберешься, четыре раза на дне окажешься.
– Давно хотел побывать в Ардоре, – ухмыльнулся Лёффер, – а вот на дно меня как-то не тянет. И моих парней тоже, но Традуска – торговый порт, вас спросят, что вы везете.
– Товар на борту есть, – показал крепкие зубы Юхан. – Продовольствие, полотно, инструмент. Ну, инструмент мало кому нужен, а вот продовольствие…
– Осадной армии оно тоже не понадобится, – Лёффер задумчиво свернул голову фляжке, – за неимением осады. Как и полотно для палаток.
– Груз принадлежит короне, – напомнил Клюгкатер, – и в случае невостребованности подлежит возвращению на склады.
– Но ведь груз может погибнуть от морской воды и огня противника, – предположил Лёффер, – о чем у вас будет бумага.
– А кто подпишет? – деловито осведомился Юхан, все еще не вынимая руку из-за пазухи.
– Разумеется, господин интендант, – зевнул Лёффер, – ну а в случае, если морская болезнь или… внезапное помешательство не позволит ему поставить подпись, это смогу сделать и я. Как старший по званию.
– А он свихнулся? Какая жалость, – посочувствовал Добряк, выпуская рукоять стилета. Лейтенант Лёффер и впрямь оказался очень умным человеком.
– Мне так показалось, – офицер приложился к горлышку и вернул рыбодев хозяину. – Сейчас он спит, возможно, к утру ему станет лучше, но я с трудом его удержал. Представьте, он вообразил себя святым Андием и уверен, что может ходить по воде, аки посуху.
– Вот ведь беда! – посочувствовал Юхан, принимая флягу. – Ладно, пусть дрыхнет. А утром или с нами в Ардору, или в Дриксен своим ходом… Неволить не станем.
Изувеченная посудина еле плелась и чуть ли не с удовольствием спустила флаг после первого же выстрела. Что с ней было делать, Луиджи не представлял. Ниччи остался на захваченном шлюпе, Рангони не появлялся, расставаться с палубными матросами не хотелось.
Из холодной темноты высунулся украшенный бронзовой гадиной бушприт. «Змей»! Приполз на выстрел, и как же кстати. Джильди с восторгом свалил заботы о трофее на талигойцев и объявил, что на сегодня хватит. Не спорил никто, даже Варотти.
Черная злая вода вскипала белыми барашками, ветер мешал дым с облаками и гнал все это через выползшую луну. Судя по вспышкам у входа в залив, дриксы потеряли строй и теперь спасались кто как может, полагаясь не столько на пушки, сколько на темноту и паруса. Джильди протянул руку:
– Дайте кто-нибудь касеры.
Фляжка отыскалась сразу же, она была почти пуста, только на дне что-то робко плеснуло. Моряк последнее не допивает, Джильди сделал один глоток и вернул остатки владельцу. До Хексберг было не так уж и далеко, но из темноты мог выскочить удирающий линеал. Оказаться на пути раненого быка Луиджи не испытывал ни малейшего желания. Восемь пушек против шестидесяти – это неприятно… Капитан Джильди зевнул, поплотней закутался в плащ и объявил:
– Пойдем вдоль северного берега, там мельче. Закрепите пушки, канониры могут отдыхать. Гребцов менять каждые полчаса.
«Акула» послушно шевельнула веслами, устало, но довольно забил барабан. Если повезет, на этом все. Вдалеке нет-нет да и сверкали зарницы, долетали отголоски залпов, но у Энтенизель стояла тишина. Те, кто смог, вырвались в море и растворились в темноте. Неудачники – на дне. Те, о ком судьба еще только размышляет, добираются до берега.
Тучи над заливом совсем разошлись, зато к северу небо закрывала черная пелена, сожравшая звезды. Ветер стих, но не уснул, а затаился, как зверь перед прыжком, навалившаяся ночь была тревожной и недоброй. Чем быстрее они доберутся до порта, тем лучше.
– На гребной, – крикнул Джильди, – быстрей!
Барабан забил чаще, «Акула» бойко заскользила по затаившемуся заливу. Вода была спокойной, но Луиджи казалось, что в глубине ворочается что-то огромное, древнее и недовольное.
– У Джованни коленка ноет, – объявил поднявшийся на бак Варотти, – шторм идет.
– Альмейда на ночь глядя в море не полезет, – выдал желаемое за действительное Джильди, – а «гусям» уж как повезет…
– Этим уже повезло, – кивнул Варотти на шарахнувшуюся от «Акулы» тень. – Из боя вышли, шлюпкой разжились, до земли рукой подать.
– Ну и пусть плывут, – разрешил Луиджи. – Если им больше нравится тонуть в болоте, я не возражаю. Постой-ка! Это не моряки!
– Точно, солдаты, – с видимым отвращением признал бывший боцман, – десятка три.
– Вот-вот! И кесарь без них как-нибудь обойдется.
Варотти по старой привычке четырежды и один раз дунул в свисток. «Заряжать все орудия. Стрелять только третьему». «Акула» чихнула ядром, пламя высветило набитую людьми лодку, весла были послушно подняты: «гуси» в ледяную воду явно не хотели.
– Зажечь факелы, – велел Луиджи, – и не гасить. А то нас, чего доброго, свои же не узнают.
