– Я рад за Айрис, – незамедлительно заверил Ларак. – Девочка нашла свою любовь, это так прекрасно! Я желаю ей счастья, но мы живем в очень тяжелое время. В очень тяжелое. Боюсь вас огорчить, но я не столь уверен в положении его величества, как Реджинальд.
Реджинальд уверен? Надо же! Во время пути Луиза присмотрелась к толстому виконту. На дурака кузен Айрис не походил, любовью к красотуну Альдо не пылал. Не хочет пугать родителя?
– Сударь, – улыбнулась капитанша, – давайте волноваться о том, что от нас зависит. Нам бы обоим хотелось, чтобы пребывание Айрис в Надоре не привело к сложностям, не правда ли?
– О да! – А у Ларака, оказывается, правильный нос. Любопытно, какой подбородок прячется под серенькой бороденкой. Если такой же, как у сына, граф, побрившись, из вороньего пугала превратится в побитого жизнью, но вполне приличного мужчину.
– Что нас ждет в Надоре? – сделала следующий шаг госпожа Арамона. – Вам удалось чего-нибудь добиться?
– К несчастью, я не преуспел в разговоре с кузиной, – опечалился граф. – Она не простила ни дочь, ни сына. Когда дети не понимают родителей, это… Это…
– Это… прискорбно, – извлекла из памяти подходящее слово Луиза. – Но не напомнить ли герцогине о заповеданном нам милосердии?
– Я просил это сделать отца Маттео, – зачем-то понизил голос Ларак. Несчастный и помыслить не мог, что был мысленно обрит, раздет и снова одет в приличный темно-серый камзол, возможно, даже с шитьем. – Святой отец сделает все, что может, но моя кузина много страдала. Перенесенные несчастья наложили на нее неизгладимый отпечаток…
Дались им эти страдания. В Олларии – Катари, здесь – Эйвон… Еще вопрос, что из чего вылупилось: норов надорской дуры из свалившихся на нее несчастий или несчастья из норова. Госпожа Арамона покачала головой:
– Боюсь, герцогиня Окделл своими бедами обязана не только судьбе, но и самой себе. На долю моей госпожи выпало не меньше мук, однако она привлекает сердца, а не отталкивает. – Потому что не дура. Бедную киску пожалеют, брыкливую ослицу – нет.
– Ее величество – ангел, – с чувством произнес граф, – но… Я надеюсь, это останется между нами. Беда моей кузины старше ее вдовства. Она была несчастлива в браке.
– Создатель! – Луиза поправила выбившуюся из-под капюшона прядку. – А был ли счастлив в браке Эгмонт Окделл?
– Кузен мертв, – Ларак торжественно завернул своего одра к кое-как расчищенному от снега мосту, – и не мне его судить.
Если в переводе с благородного на человеческий это не означает, что почти святой Эгмонт грел чужие постели, то Луиза Арамона – красотка похлеще Марианны, а торчащие перед носом руины – алвасетский дворец. С фонтанами.
Из распахнутых ворот, над которыми зависала позабывшая, что значит опускаться, решетка, выскочило с десяток бестолковых тощих псов. Видимо, это были надорские гончие. А может, легавые или даже волкодавы, но ни в коем случае не левретки. Левретки должны быть маленькими.
– Вы боитесь собак? – рука Эйвона все еще сжимала повод Луизиной кобылки.
– Нет, – улыбнулась капитанша, – я боюсь холода и иногда людей.
– Я распоряжусь, чтоб в ваших комнатах топили утром и вечером.
– Благодарю вас, – совершенно искренне произнесла капитанша, с сомнением глядя на выползавший из обглоданных временем труб чахлый дымок. – Я бы не хотела скончаться от простуды.
– Не шутите так, – разволновался Эйвон, – вы еще так молоды…
Луиза смолчала, хоть ее так и тянуло добавить: «и прекрасны».
Под несмолкающее гавканье кавалькада втянулась в замок, словно в несытую пасть. Во дворе топталась немногочисленная челядь, возглавляемая побитым жизнью воякой в шляпе с достойным хозяина пером. Капитан Рут, надо полагать.
Люди приветливо улыбались, однако парадное крыльцо пустовало, а на заснеженных перилах с видом полноправной хозяйки восседала мрачная серая ворона. Госпожа Арамона с большим трудом подавила в себе желание сообщить птице, что почтительный сын шлет из столицы ей поклон и привет.
– Дейзи! – Айрис осадила коня у пушистых белых ступенек и спрыгнула вниз, ловко избегнув помощи кузена и спугнув ворону. Проорав что-то сварливое, богоугодная птичка перебралась на стену. Айрис вовсю обнимала круглолицую молодку, явно беременную. А ведь кто-то обещал не фамильярничать со слугами!
– Вы позволите? – Луиза могла бы слезть с лошади сама, но решила проверить, как скажется на Лараке близость законной супруги. Не сказалась никак. Граф по-прежнему был старомодно галантен.
– Добро пожаловать в Надор, – изрек он, глядя на Луизу глазами сразу собачьими и ангельскими. – Этим стенам так не хватало истинной красоты.
Хорошо, что ее держали, иначе б она села прямо в присыпанный сажей снег. Истинная красота… Слышала бы маменька, вот смеху-то было бы!
– Это капитан Рут! – Айрис, блестя глазами, подтащила примеченного Луизой вояку к крыльцу. – Он отказывался учить меня драться на шпагах. А это – капитан Левфож. Он из Эпинэ и всему меня научит. Правда, Рауль?
– Если разрешит Монсеньор, – для Левфожа решение Айри брать уроки фехтования явно было в новинку.
