В глаза бросилось несколько то ли студиозусов, то ли подмастерьев в разноцветных куртках. Высокий и рыжий вытащил из-за пазухи голубя и подбросил. Обалдевшая от свободы, холода и солнца птица едва не упала, но выправилась и затерялась среди крыш и ветвей.
– Да здравствует Эпинэ! – заорал парень. – Иноходец в свинячьем стаде!
– Ура Югу! – подхватил второй.
– Юг, снимай раканьи тряпки! Мы с тобой!
– Давить Север! – завопил заводила, вскакивая на основание кованой ограды. – Долой Таракана!
Несколько дюжих цивильников, расталкивая толпу, бросились к бузотерам, но те, на прощанье еще разок проорав здравицу Эпинэ, куда-то юркнули и исчезли. Робер обернулся: по лицу Сэц-Арижа блуждала блаженная улыбка.
Бочку на коронацию не допустили – рожей не вышел, и не рожей тоже, что его и спасло. Жирный горбоносый рысак с маленькими хитрыми глазками блаженствовал в деннике, Матильда бы с радостью поменялась с ним местами, но принцессам хрумкать сено в такой день никто не даст. Ее высочество оперлась о руку царственного внука и под грохот оркестра сползла с крыльца. Праздничек, чтоб его, начался.
Альдо галантно зашвырнул бабку на многоопытную белую кобылу. Скотина сияла от золота, попону украшали геральдические звери, на уздечке брякали подвески, а грива была подобрана какими-то прищепками. Уроды, их бы так причесали!
Матильда разобрала поводья, незаметно тронув скрывавшие фляжку оборки, и, вспомнив об этикете, буркнула:
– Благодарю.
– Матильда, – прошипел король талигойский, – злиться будешь вечером, а сейчас веди себя прилично.
– Прилично? – принцесса ткнула пальцем в изуродованную лошадь. – Вот с этим?
– В Гальтаре на конях с неубранными гривами ездили только плебеи, – отрезал внучек, – ты просто не привыкла.
– И не привыкну, – предупредила Матильда. – Учти, это первый и последний раз.
– Учел, – подмигнул Альдо и поправил сползший на одно ухо кедровый венок. Матильда с ненавистью глянула на подданных во главе с Берхаймом и промолчала. Альдо сдвинул брови и вскочил в седло.
– Ваш покорный слуга! – виконт Мевен, которому в великий день доверили пасти вдовствующую кучу, взял кобылу под уздцы. Стоило всю жизнь ездить верхом, чтоб на старости лет превратиться в тряпичный тюк.
Грохнула пушка, возвещая о начале церемонии, с наскоро сооруженной галереи рванула вверх голубиная стая, трубы завыли что-то победное.
– Да здравствует дом Раканов! – надтреснутым тенором проорал церемониймейстер Берхайм. – Слава!
Музыканты заткнулись, уступая очередь человеческим глоткам, белая кобыла громко заржала. Над таким только и можно, что ржать! Альдо вздыбил коня.
– Слава Талигойе! – возопил внук, цепляясь за поводья. – Слава тысячелетней Талигойе!
Бедная королевская лошадь… Матильда стиснула зубы и сосредоточилась на затылке капитана гимнетов. На галереях шипело и плевало здравицами ызаржье стадо, в небе кружили и гадили голуби, брякал подвесками линарец его величества внука. В Гальтаре коня повелителя на коронацию волок глава церкви, но просить о подобной услуге Левия не рискнул даже Альдо. А жаль, Матильда бы не отказалась услышать ответ кардинала.
– Слава Раканам! – надрывался Берхайм. – Слава великим Раканам!
– Да здгавствует Альдо Пегвый!
– Альдо Великий!
– Виват Талигойе, виват Раканам!
– Слава! – подхватила готовая жрать камарилья. – Да здравствует!.. Великий день… Какое счастье…
Падальщики! Ызарги на конской туше! Толстые и тонкие, старые и молодые, агариссцы и местные бряцали цепями, сияли драгоценностями, благоухали, чихали, наступали друг другу на ноги, извивались, галдели, били хвостами, воображая себя конями и орлами. Мразь!
Снова бухнули пушки. Много пушек. И еще раз… И еще… Четыре выстрела – начало движения. Оркестр заиграл очередной марш, очень неплохой. Твою кавалерию, это ж «Походная Балинта», искореженная, но узнаваемая! Сквозь проигрыши и барабанную дробь отчетливо прорывалась лихая знакомая мелодия. Такая же краденая, как золотые цепи на Берхаймах и Ванагах, как вся эта «победа».
– Да здравствует принцесса Матильда! – Темплтон! Дурачина, нашел что орать! – Слава великолепной Матильде!
– Ваше высочество, – взвыл некто с приклеенным к роже восторгом, – вы царственны! Царственны!
– Виват царственной Матильде, – ревел Ванаг. – Слава!
– Видишь, – промурлыкал Альдо, – как тебя любят.
Любят они! Как же, разбежались! Так любят, что сожрут и косточек не оставят.
– Едем? – хмуро осведомилась царственная Матильда. – Или пусть еще поорут?
– Пора, – Альдо и раньше не замечал чужих настроений, а уж сегодня и подавно. – Ты все помнишь?
– Твою кавалерию! – заверила принцесса и, не удержавшись, добавила: – Глаза б мои на этот балаган не глядели.
За Домом Скал всегда следует Дом Ветра, за Ветрами идут Волны, а за ними – Молнии. Повелители равны между собой, но первым идет Хозяин Круга. Сегодня это Окделлы, но как неприятно стоять рядом со Спрутом!
