– Возлюби всякого брата во Ожидании, как брата кровного. Смири гордыню свою пред ликом Создателя. Почитай пастыря своего и отца своего. Почитай мать детей твоих и держи ложе свое нескверно. Не злоумышляй против брата своего во Ожидании. Не предавайся излишествам, теша плоть свою в ущерб духу.
–
«Отринь Закат и открой душу Рассвету», – одними губами повторила на талиг Матильда, глядя, как седой маленький клирик снимает с головы молодого человека кедровый венок, высоко поднимает над собой и опускает в корзину.
–
Служка подал его высокопреосвященству массивный жезл, кардинал опустил его в сосуд с освященным Эсперадором маслом, коснулся им лба, висков, щек и запястий Альдо. Разом вспыхнули прикрепленные к тыльной стороне Рассветных Врат лампады, словно там, в Саду, и впрямь рассвело. Левий подал жезл Альдо:
– Именем Создателя нашего называю тебя королем Талигойским, – глаза Левия светились неподдельной теплотой и участием. – Будь милосерден к слабым и беспощаден к злобствующим и возгордившимся. Да осенит тебя благословение Создателя.
Губы Альдо припали к жезлу, что-то простонал хор, к запаху курений примешался аромат кипарисовой смолы. Левий извлек из второй корзины корону Раканов. Массивный золотой венец сверкал и переливался. Роскошная вещь, одних самоцветов хватит прокормить свору берхаймов год, если не два.
Альдо вернул жезл Левию и, сияя золотом, поднялся с колен. Рядом с кардиналом он казался еще выше. Дальше внук пойдет один, за ним двинется Левий, ну а ей придется повиснуть на Ричарде – ноги совсем затекли, никакая подушка не спасет. Бедный Дикон, волочь эдакую тушу, да еще с незажившей рукой.
Твою кавалерию, и ведь это только начало! Придется торчать на площади, принимать подношения цехов, а вечером – большой прием во дворце с послами и ызаргами. Нет, если ей не удастся выпить, причем немедленно, она сдохнет и не заметит.
Дикон, как Хозяин уходящего Круга, подал руку хмурой Матильде, хоть с этим повезло. Пока Повелитель Скал сопровождает принцессу, он не сцепится с Повелителем Волн. Робер поискал глазами Спрута, тот спокойно ждал, пока пройдут вассалы Окделлов. Гордо посаженная голова, каштановые волосы, поджатые губы. О чем он думал, всаживая меж плит кинжал Боррасок? Приддов никто не понимает, кроме Приддов. Именно так сказала Ирэна и ушла, поигрывая костяным веером.
– Герцог, – быстро зашептал помощник церемониймейстера, – вы должны присоединиться к его величеству на выходе из храма сразу после герцога Придда.
– Я помню, – кивнул Робер, – мою гвардию поведет Сэц-Ариж.
Гвардия Эпинэ… Восемь десятков таскают маскарадные платья и две тысячи мотаются по всему городу. Пока «Монсеньор» трясет алым плащом, южане хватают за руки вешателей и разгоняют по домам тех, кто не желает выказывать верноподданность.
Только б сегодня обошлось без крупных пакостей. Никола уверен, что в художествах Сузы-Музы замешан кто-то из гимнетов. Найти бы этого «кого-то», пока до него не добрался Айнсмеллер. И не забыть о мальчишках, оравших здравицы Эпинэ, если дойдет до Альдо, может случиться всякое.
Все тот же распорядитель что-то прошипел Придду. Тот небрежным движением поправил манжет и неспешно двинулся за разряженными в черное, багряное и золотое вассалами Дикона. За Спрутом следовал Дом Волн в лице Удо Борна, то есть Гонта; у Робера не было и того. То, что среди прискакавших в Олларию страдальцев не обнаружилось вассалов Эпинэ, не могло не радовать, а вот Ричарду предстояло решать, кто из Карлионов настоящий – его дед по матери или агарисское недоразумение.
Удо, стараясь не смотреть по сторонам, мерно печатал шаг. Нужно съездить с ним к Капуль-Гизайлям. Когда придет ответ от Лионеля, герцог Эпинэ должен стать у прелестной баронессы завсегдатаем, а Айнсмеллер – с этим свыкнуться. Говоря по чести, Робер не отказался бы провести с красавицей пару ночей, но граф Гонт выставил маленького барона из супружеской спальни первым.
Иноходец так и не понял, влюблен Удо или душит в женских объятиях свою тоску, но делить с другом любовницу неприятно, даже если она нужна обоим не больше, чем они ей.
– Герцог, – прошуршало над ухом, – пора!
– Хорошо.
Ветер в лицо и солнце. Этого достаточно для полного счастья, только длится такое счастье меньше минуты. Робер прикрыл глаза ладонями, привыкая к свету.
– Вам плохо?
– Нет!
– Вы уверены? – его высокопреосвященство озабоченно сжал запястье Робера. – Вам следует беречь сердце, оно вам еще пригодится.
– Спасибо. Вы покидаете его величество?
– Я исполнил приказ его святейшества, – довольно сухо пояснил кардинал, – но присутствие на балах и гуляньях в обязанности духовных пастырей не входит. Сейчас я намерен посетить Багерлее, а вам предлагаю посетить меня. После празднеств.
– Благодарю, ваше высокопреосвященство.
– Не стоит, лучше поторопитесь, большинство королей не любит ждать. И мой вам совет – не принимайте все так близко к сердцу, оно у вас одно.
