– Его величество следует в Большой зал, – возвестил помощник церемониймейстера и ударил жезлом о наборный паркет. Альдо резко повернулся на золотых каблуках, улыбнулся и двинулся к дверям парадной анфилады. Герцог Окделл помнил эту дорогу. Именно ею он шел в день рождения ее величества. В тот день он встретил и свою любовь, и свою ненависть.
– Ее высочество и хозяин Круга следуют за его величеством!
Ричард поклонился вдовствующей принцессе, и та оперлась о его руку. Им предстояло обойти почти весь дворец: шествие анакса и эориев из Тронного зала в Пиршественный было еще одной древней традицией. В Гальтаре гнездо анаксов опоясывали четыре перетекающие одна в другую галереи, но кабитэльские и олларовские зодчие строили иначе.
– Повелитель Волн и Повелитель Молний следуют за его величеством!
Бедный Иноходец, заполучить в спутники Придда! Уж лучше Дейерс с его лютней, чем эта лживая ледяная физиономия. И ведь никуда не денешься – «Четверых Один призвал», и одним из этих Четверых является Спрут! Теперь Ричард был почти рад, что Катарина Ариго отклонила приглашение сюзерена. Хозяин Круга на Большом приеме сопровождает сюзерена, а Валентин и Рокслей, пользуясь случаем, навязали бы Катари свое общество. Не потому ли ее величество предпочла остаться в своих апартаментах?
Катарина никого не принимала, но Дикон не поехал к Марианне, хотя воспоминания о золотом будуаре и кружили голову, а баронесса прислала «отважному другу» два очень милых письма. Дикон не ответил: истинная любовь с визитами к куртизанке несовместна. Теперь к Капуль-Гизайлям зачастил Удо, ну и пусть! Сердце графа Гонта свободно, и лучше в постели красавицы будет он, чем Придд или даже Рокслей. Марианна не может не быть оскорблена пренебрежением Повелителя Скал, она наверняка расскажет новому любовнику и то, что было, и то, чего не было. Ничего, дальше Удо не пойдет…
Левая нога внезапно встретила пустоту, и юноша удержался на ногах лишь благодаря Матильде. И как он только забыл о ступеньке меж Охотничьей прихожей и Фонтанным залом?!
– Ваше высочество, – пробормотал Дикон, – прошу меня простить.
– Ерунда, – пальцы принцессы с силой сжали локоть спутника, – но под ноги глядеть не забывай. Особенно когда с девицами гулять станешь.
С девицами? Зачем ему девицы? Но ее высочество этого не знает. Окделлы любят только раз, как лебеди из сонета Веннена. Он нашел свою любовь, и это навеки.
– Его величество вступил в Охотничью галерею. Ее высочество и хозяин Круга следуют за ним!
Игра сумерек и свечей превращали вытканные леса в живые. Меж золотых деревьев неслись, спасая свою жизнь, олени и кабаны, за ними летели блестящие кавалькады. Реяли плащи всадников и конские гривы, трубили рога, раскрывали пасти гончие. Вечная погоня сквозь неистовую осень, остановленная мастерством ткачей.
Сюзерен легко и гордо шагал мимо старинных шпалер, и за его спиной блестел кинжал Борраска. Как он попал в руки Спрутов? Когда? Слуги Приддов честнее кэналлийцев, они сохранили вверенные им сокровища, а как был бы рад Альдо, получив гальтарские летописи! Кинжал одного из великих домов ничто перед мечом Раканов, а в старинных манускриптах могли отыскаться ответы на многие вопросы.
Ричард не сомневался, что среди исчезнувших книг был и труд Павсания, которым так кичится Валентин. У Ворона имелись и более редкие фолианты, в каком-то из них могла быть и полная песнь Четверых. Сюзерен знает ее по-гальтарски, но всю ли?
Робер воет на луну, Дикон ловит ворон, единственный внук одурел, как кобель во время гона, а за спиной копошится стая ызаргов. Красота!
Ее высочество вдовствующая принцесса старалась не смотреть на спину внука. Еще утром хотелось орать, спорить, ругаться последними словами, а сейчас остались лишь усталость и отупение. Так было после смерти Эрнани и Иды. Анэсти рыдал, молился, хватался за сердце, упрекая ее в бесчувственности, а она смотрела в окно и пила. Пока Пакетта не принесла спящего Альдо. Сейчас ей никого не принесут.
– Ваше высочество, – Дикон изо всех сил пытался быть кавалером, – как вы находите эти шпалеры?
Никак, но о ковриках говорить лучше, чем о погоде. А о погоде лучше, чем о кровавых ошметках на нохских камнях и довольной улыбке внука. Айнсмеллер был мерзостью, тварью, выродком, Альдо это знал и этим пользовался, а потом бросил вешателя толпе. В подарок.
– Их ткали по эскизам Бонди, – объяснял спутник, – это был великий художник.
– Рисовать он и впрямь умел, – поспешила согласиться Матильда, – а вот всадник из него никакой, иначе б поводья не провисали. Хорошо, когда конь мягкоуздый, но будет скверно, если он споткнется, а всадник не успеет поймать его поводом… Как твой жеребец, кстати?
– Его сразу домой увели, – лицо мальчишки стало озабоченным. – Алмаза нельзя трогать неделю, не меньше, хорошо, что у меня есть еще один, Повелитель не может ездить на кобыле.
– Какую неделю?! Рот порвал, считай, конь неверховой самое малое год. Это если вообще восстановится, так что запасного тебе всяко покупать. Только пусть сперва Эпинэ глянет.
