– Луиджи! – Джузеппе Рангони стоял рядом с Альмейдой и Салиной. – Сколько можно на дереве висеть? Слезай!
И в самом деле, что он здесь позабыл? Фельпец зачем-то погладил белую ветку и спрыгнул вниз. Что-то звякнуло. Чья-то шпага? Цепь? Браслет? Скрипка запела смелее, громче, к ней присоединились еще три или четыре. Человек в шапочке с фазаньим пером ударил по цимбалам, летним жаворонком залилась свирель.
– Эномбрэдастрапэ! – Альмейда с легкостью ухватив немалый бочонок, чем-то плеснул в костер и отскочил. Синее пламя кошкой прыгнуло к отпрянувшей луне, адмирал ухватил за плечо фок Таннера и понесся меж шестнадцати огней навстречу Излому.
Танец диковинным потоком струился меж валунов, то растекаясь четырьмя родниками, то сливаясь в бурную речку.
Пламя костров стало белым и холодным, наверное, в него что-то бросили. Морисскую соль? Ветви мертвой сосны расцвели синими огнями, такие спускаются на мачты избранных кораблей, предвещая то ли гибель, то ли победу. Луиджи тонул в древней пляске, если б не Рангони и Вальдес, он бы захлебнулся в темных, вскипавших звездами волнах. Флейты и скрипки продолжали свою песню, но сквозь их голоса рвалась странная песня, чужая и при этом понятная.
Багровые земные огни, лунный свет, блеск шестнадцати созвездий, настигших друг друга на краю Эпох… Луиджи не знал, чему верить – глазам или разуму, но Звездная Охота неслась по спятившему небу, объединяя полдень с полуночью и минувшее с грядущим, а внизу земным отражением вечности скользила среди костров полуночная пляска.
Капитаны Хексберг замыкали и разрывали круги, образуя живые цепи, то сплетавшиеся влюбленными змеями, то отталкивавшиеся друг от друга, как вода и масло. Перед глазами Луиджи проносились людские лица – знакомые и чужие, давно позабытые и недавно оплаканные, близкие и далекие.
Стройный темноволосый человек в синем и черном мчался между Бреве и хохочущим Альмейдой. Луиджи прекрасно знал, что это Салина, и все-таки… Фельпец резко отвернулся и столкнулся взглядом со стариком, тем самым, что принес известия от контрабандистов. Капитан-командор Фальце, вот кто это был, Вальдес говорит, деду исполнилось сто восемь, а он пляшет, и как пляшет…
Звезды и ветер, только звезды и ветер! Муцио Скварца обнимал за плечи двоих марикьяре и смеялся, но сквозь белую повязку сочилась кровь. Луиджи крикнул, но его не услышали, и капитан позабыл о друге, подхваченный заполонившим уши и душу напевом. Ноги неслись, едва касаясь горькой травы, руки лежали на чужих плечах, мчались над головой звездные кони, рвались с серебряных сворок гончие, яростно кричали ловчие птицы.
Тоненькая смеющаяся девушка летит между двух высоких моряков, и один из них – Муцио. Напротив смеется, дразня огненными шелками, Франческа. Они нашли друг друга, они встретились!
Цепь лопнула, распалась на пары, Муцио прижал к себе жену, целуя ее на глазах людей и звезд. Франческа никогда не отбрасывала вуаль, не плясала на краю обрыва, не хохотала, дразня вечность красотой летящей звезды.
Влюбленные ничего не стыдились и ничего не скрывали, хороводы продолжали носиться меж бьющих крыльями огней и упавших на седой вереск, позабывших обо всем на свете пар.
Из слепящего тумана выступила маленькая фигурка. Поликсена! Растрепанные волосы, оленьи глаза, шалая улыбка. Нет, это не она, это вернулся фельпский кошмар!
– Не бойся, – дальний смех, звон колокольчиков, белое перо снежинкой падает в ладонь и тает, – тебе нечего бояться. Я не она, она не я… Ты меня искал. Ты меня нашел!
– Нет!
Пусть это девушка, а не оборотень, но она не Поликсена. Поликсена не была такой легкой, такой неистовой, такой доступной.
