Так вот как это было! Сражение. И танец. Они дрались среди танца, а кэцхен танцевали среди смерти.
– Ты искал меня? – снова улыбка, безумная, зовущая. – Ты меня нашел, так чего же ты ждешь?
Пьян? Или просто смеется? Ворона не поймешь, как не поймешь ветер, но этот сумасшедший прав. Он всю ночь искал кэналлийца, всю ночь… Пляска в Хексберг, пляска в Фельпе, они связаны. Но разве можно связать ветер?
– Станцуем, моряк! Это ночь всех звезд, всех звезд и всех ветров. Это ночь танца… Ночь вечности, и она наша… Наша с тобой…
Луиджи уже ничего не понимал. Горели какие-то огни, падали звезды или это шел вверх снег? Вьюга вырастала в стену, стена становилась зеркалом, в котором плясали звезды, а люди исчезли. Они были совсем одни, глаза Алвы горели ярче обычного, он смеялся весело и безжалостно, так смеется водоворот, затягивая в неизбежность. Кэналлиец звал, и Луиджи шагнул вперед. Первым. Он никогда не желал мужчин, никогда… Чужие глаза, огромные, голубые, с узкими кошачьими зрачками, не мужские и не женские!
– Опять боишься? – звенят, звенят дальние колокольчики, а в темных локонах сверкают звезды. Или капли росы. Или черные ройи? – Зачем ты думаешь? Почему не хочешь? Тебя звали, тебя зовут. Всю ночь зовут, а ты боишься!
– Я не боюсь!
Тоненькие руки, синие крылья, мелодичный, смеющийся звон.
– Не бойся, я не та… Я не уведу… Мы просто станцуем… До рассвета, пока с нами только ветер и звезды. Мы станцуем… Зачем якорь, когда нужен парус? Зачем корни, когда есть крылья?
Муцио, Франческа, Поликсена, Алва, они же были тут, были. Были!
– Они с тобой. Они в тебе. Ты думал о них… Но ты хочешь не их… Я понимаю, теперь понимаю… Идем…
Сколько ей или ему? Тринадцать лет или тринадцать тысячелетий? Птичьи крылья, кошачьи глаза, шелк волос… Поют, заливаются колокольчики, танцует море, танцуют звезды, танцует ветер… Танцуй, моряк, танцуй!
– Теперь ты меня поцелуешь?
– Поцелую. Такой, какая ты есть…
– А какая я есть? Я такая, как ты хочешь… Я – такой, как ты хочешь. Я – это ты… Ты – это я… На эту ночь… Приходи еще танцевать, обязательно приходи. Не бойся. Зачем бояться? Есть ты – нет смерти. Есть смерть – нет тебя. Поцелуй меня, ну же!
Они касаются пружинящей синей поверхности, и море вскипает, тянется навстречу, рассыпается алмазной пылью. Крылатые тени взлетают, дразня влюбленные волны, они танцуют, и море танцует. Волны и звезды, ветер и звезды, волны и звезды, и мы. Звезды и ветер, забудем о смерти, забудем в свете луны.
Ветер и море, ветер и воля, нет ни судьбы, ни беды, ветер и звезды, звездные гроздья, в волнах полночной луны. Звезды танцуют, море ревнует, танец, где я и где ты. Звездная пристань, ветер, как быстро тают полночные сны.
Это все же
В темное окно смотрели кошки, много кошек. Любопытные морды прижимались к холодному стеклу, щурились и блестели золотые глаза… Как много глаз, как много кошек, звери осторожно отступают в зимнюю синь, их уже не видно, совсем не видно, только горят любопытные огоньки, сливаясь в знакомые с детства узоры, высокие, холодные, вечные. Над головой сияет Ласточка, а на востоке поднимается Всадница – восемь белых, зеленоватых и голубых звезд дрожат, словно отраженные в море огоньки. Каисс, Корхада, Синиал, Маррэт…
