– Когда мы виделись последний раз, граф был здоров и спокоен, – Морен внимательно посмотрел в глаза Ричарду, – ему ни в чем не отказывали. Позволю высказать предположение, если б не предубежденность герцога Эпинэ, граф Штанцлер был бы на свободе. Он – друг, а не враг. Я пытался донести свое мнение до его величества, но государь предпочитает слушать друзей, а не подчиненных. Это делает ему честь.
А Морену делают честь его чувства. Другой бы на его месте затаил обиду, но Морен думает не о себе и потерянном месте, а о несправедливо запертом в тюрьму человеке.
– Я лично поговорю с его величеством о графе Штанцлере, – заверил юноша, – и о вас. Не сомневаюсь, ваши заслуги перед домом Раканов будут оценены по достоинству, и весьма скоро.
– Герцог Окделл, – Дейерс и не подумал дождаться конца разговора, – вы уверены, что нам не грозит покушение? Всем известно: гадина, издыхая, старается укусить.
– Не трусьте, барон, – хохотнул Удо, – и потом, разве вы не мечтали разделить судьбу борцов с узурпаторами?
– Вот-вот, – поддакнул Рокслей, – вы падете от вражеской руки, но ваш преемник примет вашу лютню из мертвых рук и закончит балладу строфами о певце свободы бароне Дейерсе. Чем плохо? Вижу, струны вы уже заменили, так что все в порядке.
– Ваши шутки пгосто возмутительны! – вскинулся Карлион. – Гегцог Окделл, вы отвечаете за нашу безопасность?
– Разумеется, – пожал плечами Ричард, – галерея надежно охраняется.
– Но они могут стгелять, – не унимался агарисец, – с кгыши или из толпы.
– Сударь, – зевнул Джеймс Рокслей, – мне кажется, вы не только трус, но и невежда. Ну как вы себе это представляете? Тут нет ни одной крыши, с которой можно в вас попасть. По-вашему, убийца у всех на глазах встанет напротив галереи, установит мушкет, прицелится, причем не в герцога Окделла, не в меня, не в Кракла, а именно в вас?
– А стоило бы, – заметил Борн. – Жаль, горожане не позволят.
– Жители Раканы празднуют вместе со своим государем, – ввернул Кракл, – не сомневаюсь, этот день войдет в историю, как день всеобщего примирения и согласия. И символом его станет преображенная Дора.
– Это мудгое и кгасивое гешение… – завел «Каглион», но Ричарду стало не до старого надоеды. У фонтана юноша заметил толстенькую фигурку, показавшуюся странно знакомой. Малышка была в белом, усыпанном блестками платьице, за ее спиной топорщились золоченые крылышки, а голову украшал кружевной чепчик, поверх которого переливалась бутафорская корона. И все-таки Ричард ее узнал! Эта толстушка бродила по дому убитого ювелира.
Агарисец о чем-то спорил с Краклом, Рокслей потягивал грог и обсуждал с Удо будущий смотр, а Дикон не мог отвести взгляда от маленькой ювелирши. Существовал ничтожный шанс, что карас подобрала именно она, но на Изломе и песчинка становится горой. Эта встреча не случайна, нужно расспросить девчонку, вдруг она вспомнит.
Юноша поискал глазами коменданта Доры, но Локк отдавал какие-то распоряжения, да и как объяснить свое внимание к маленькой горожанке? Если камень найдется, Повелитель Скал подарит его сюзерену, но это должно стать сюрпризом. Ричард с тревогой глянул в сторону фонтана, кругленькая фигурка исчезла, и сердце юноши оборвалось: он уже не сомневался, что карас взяла именно толстушка. Для маленькой мещанки реликвия Раканов – невзрачный черный камушек, она будет рада обменять его на жемчуг или кораллы.
Удо распрощался и исчез – в полдень графу предстояло кого-то где-то сменить. Дейерс вытащил из чехла лютню и с озабоченным видом тронул струну. Кракл заговорил с Мореном о новом торговом кодексе, к агарисскому «Каглиону» присоединились Берхайм и Кавендиш. Теперь понятно, почему нет Робера. Иноходец не может простить трусу Ренквахи, но Альдо запретил ссоры и поединки. Эорий не поднимает руку на эория, и поэтому Кавендиш в безопасности. Как и Придд, к сожалению.
– Господин цивильный комендант, – доложил Локк, – площадь почти заполнена, можно начинать хоть сейчас.
– Благодарю вас, капитан.
До начала праздника оставалось менее получаса. Ричард подошел к краю помоста, вглядываясь в толпу. Ему повезло, солнечный луч задел стекляшку на короне – маленькая ювелирша самозабвенно прыгала по дощатому настилу рядом с палаткой вербовщиков. Ричард Окделл бросил праздничный плащ на кресло, обозначив таким образом свое присутствие.
– Мне нужно догнать Борна, – сообщил он Краклу. – Если меня будут искать, я скоро вернусь.
Граф важно кивнул, «Каглион» разинул рот, но Дику было некогда слушать про титулы и права. На первом этаже без присмотра валялось несколько простых плащей, видимо, принадлежавших музыкантам. Ричард взял первый попавшийся, полностью скрывший парадный мундир. Не хватало, чтоб его каждый встречный хватал за рукав!
