– Мой вам совет – не оставляйте их за спиной ни на войне, ни тем более во времена, которые по недомыслию называют мирными. Кстати, – кардинал слегка передвинул сосуд, – что было в шкатулке, обнаруженной под рукой покойного Франциска?
– Обручальный браслет Октавии. – Франциск любил свою королеву, а она так и не забыла Рамиро. – Я его видел, он принадлежит Ветрам.
– Браслет дома Алва? – удивился Левий. – Узурпатор поворачивается к нам неожиданной стороной. Так же, как и его пасынок. Не каждый положит отцовскую реликвию в гроб отчима. Гробница все еще закрыта?
– Да, нужно, чтобы яд потерял силу.
– Герцогиня Октавия была доброй эсператисткой, – сообщил его высокопреосвященство, не отрывая взгляда от шадди, – она будет похоронена по обряду. Что до ее второго супруга, то его величество, перемешав останки, соединил их навеки. Оба упокоятся в одной из часовен Нохи, что бы кто ни говорил.
Что скажет камень в короне, когда на него найдет коса в сутане? Левий рубит наотмашь, только Агарис далеко.
– Ваше высокопреосвященство, я хотел вас спросить еще об одном… узнике Багерлее. Вы ведь исповедовали Штанцлера?
– Неприятный человек, – кардинал ловко ухватил посудину с шадди, немного подержал на весу и вновь опустил на песок, – весьма неприятный, но совершенно здоровый. Ему готовят белое мясо и травяные отвары, и он каждый день гуляет. Тем не менее граф Штанцлер покаялся, и я дал ему отпущение. Любопытно, что из этого выйдет… Когда-то мы с преосвященным Оноре пытались понять, что значит в глазах Создателя прощение грехов, если пастырь дает его устами, но не сердцем.
– Я много слышал о его преосвященстве…
– Оноре был святым, – не задумываясь, откликнулся Левий и влил в шадди несколько капель холодной воды. – Именно поэтому мне не раз хотелось его убить, но это сделали другие. Не могу отделаться от мысли, что безумие, постигшее орден Истины, – кара за убийство святого и сорванный мир. Прошу! Каждый глоток советую запивать водой…
– Благодарю, ваше высокопреосвященство.
Шадди был горячим, горьким и ароматным. Он и должен быть таким. Робер медленно пил морисский напиток и смотрел на сварившего его клирика. Левий был могучим союзником, но Эпинэ слишком сросся со своими мыслями и со своим одиночеством, чтоб довериться тому, кто сильнее. Вот бы превратиться в Придда, ходить с каменной физиономией, о которую клирик и тот зубы обломает.
– Ну что, – голубые глаза собеседника лукаво сверкнули, – умеют кардиналы варить шадди?
– Мне не с чем сравнивать, – Иноходец поставил невесомую чашечку на стол, – в нашем доме мужчины пили вино. Ваше высокопреосвященство, правильно ли я понял, что…
– Что в смерти Оноре виноват магнус Истины? Да, я полагаю именно так. Вы ведь имели сомнительное удовольствие беседовать с Клементом?
– Да, – зачем отпираться, если все очевидно, – торквинианцы приглашали меня для беседы.
– Дважды, – уточнил Левий. – Первый раз вы сопровождали Альдо Ракана, второй раз были один. К слову сказать, именно этим визитам Талиг обязан моему приезду. Я обещал Адриану не оставлять «мышек» без присмотра. Они слишком многого желали, эти мышки, в том числе и вас.
«Истинники» желали того же, что и гоганы с Альдо, впрочем, сюзерен желает и сейчас. Ему нужны меч Раканов и жезл Левия, и он не остановится ни перед чем.
– Клемент обещал Альдо помощь. – Кардинала надо охранять, но сможет ли Никола сделать это тайно? Или раскрыть карты? Не все, просто намекнуть насчет жезла?
– Кто-то принцу и впрямь помог, – задумчиво произнес Левий, ставя чашку на прозрачное блюдечко. – Смерть Адриана, погромы, смерть Оноре, смерть Дорака, измена Люра… Слишком много совпадений даже для Излома. Вы не находите?
– И все-таки, – быстро произнес Робер, – почему вы обвиняете в убийстве именно Клемента?
– Адриан двадцать восемь лет шел к тому, чтоб примирить эсператизм с олларианством, – кардинал нахмурился и, разумеется, тронул голубя. – Мир был нужен ему до Излома, но до Излома Эсперадор не дожил. У Леонида не было шансов получить Светлую Мантию, но и у Клемента не было, победил Юнний. Старик давно впал в детство. Это знали все, но то, что Эсперадор ест из рук Оноре, оказалось для мышек полной неожиданностью. Оноре хотел мира, Дорак тоже, пусть и по другим причинам. Соглашение казалось неизбежным, но Оноре привез отравленную воду, погибли дети…
Заключить мир с «отравителем» было бы невозможно, даже останься Дорак на ногах и не случись бунта. А на обратном пути Оноре бы встретили «мстители», как, в общем-то, и случилось. Их ждали в той самой гостинице, в которой они останавливались по пути в Олларию. Или вы настаиваете, чтоб я называл вашу столицу Раканой?
– Ваше высокопреосвященство, – если не понимаешь, спроси, хуже не будет, – чего вы добиваетесь?
