Это и в самом деле было странно. И страшно. Хуже оврага у леса Святой Мартины, хуже смытой взбесившейся Бирой деревни, хуже Канальных ворот. Солнце безжалостно светило в ямы, когда-то бывшие позорными, а сегодня ставшие чудовищными ловушками. Наспех прикрытые досками, ямы эти обнаружили себя, когда фонтан забил вожделенным вином. Гнилое дерево не выдержало тяжести, но будь оно трижды крепким, ничего бы не изменилось. Разве что беда промедлила бы несколько лишних минут. Кого-то это спасло бы, а кого-то погубило.
– Узнайте, кто продал в Дору негодные доски. – Виноват не вороватый поставщик, а дурак, решивший устроить гулянья в мышеловке. И второй дурак, ухватившийся за столь блестящую мысль. И третий дурак и подлец, не удосужившийся разузнать о затеваемых празднествах и сваливший это безумие на неопытного мальчишку. Но отвечать будет поставщик. И покупатель. Если он, конечно, жив.
– Рокслея еще не нашли?
– Может быть, у галереи… Но живых там, похоже, нет.
– Кто был на галерее, хотя бы известно?
– Приглашения разослали…
– Я сам знаю, кому рассылали приглашения, – рявкнул Эпинэ. – Кто притащился на это проклятое сборище?!
– Точно неизвестно, Монсеньор, – отчеканил побледневший Карваль, – но это может знать герцог Окделл.
– Помолчите, Никола, – Робер сжал рукой плечо южанина, – а то я вас укушу, а вы ни в чем не виноваты. И вот что… Не ходите за мной сейчас.
Карваль не ответил. То ли послушался приказа, то ли наконец обиделся. Кому-то из «спрутов» стало худо. Солдаты держали беднягу под руки, а его рвало прямо на осклизлую зелень. Запах вина, кислятины и еще чего-то становился невыносимым, а то, что держало на плаву эти несколько часов, таяло свечным огарком. Оставалась пустота, в которую медленно заползали бессилие и усталость.
– Зажгите костры, – велел Иноходец, стараясь не глядеть на растоптанный узелок, из которого вывалились флакон и несколько лент. Запах морисского розового масла прорывался даже сквозь винную вонь.
– Точно, Монсеньор, – живо откликнулся какой-то лиловый, – уж лучше пусть паленым воняет…
Надо дойти до галереи, вернее, до обломков, и узнать, кто под ними. Ах, не хочешь? А рубить в куски мертвеца ты хотел? А убивать гоганов? А командовать казнью? И не твоя заслуга, что она не состоялась. Ты делал, что тебя заставлял сюзерен, и дошел до Доры, так имей смелость отдать приказ самому себе и исполнить его! Иди и смотри, Спрут смог – и ты сможешь.
Лютня лежала в луже. Вонючей, отливающей зеленью луже. Лютня Дейерса, которую он вчера вырвал у многосмертного барона из рук. Неужели он наконец умер на самом деле?
Эпинэ пригляделся – струны были новыми, но гриф покрывал белесый налет. Словно на патоку налип тополиный пух. Такой же налет облепил огрызки бревен и досок, меж которых валялись полусгнившие тряпки и расползавшиеся слизью цветочные гирлянды. Несколько часов назад они были свежими и живыми, и вдруг… Не может быть! Повелитель Молний прикрыл глаза ладонями, пытаясь сосредоточиться. Это помогло. Искореженные доски и бревна остались осклизлыми и ноздреватыми, но цветы стали цветами, а обивка обивкой, да и лютня была в порядке. В отличие от хозяина…
Из-за груды обломков, пятясь, появился солдат в лиловом и следом еще один. Спруты тащили мертвеца, первый – за плечи, второй за ноги, руки покойника были прихвачены шейным платком, красивая русоволосая голова безвольно болталась. Смерть меняет людей стремительно, но Рокслея Иноходец узнал сразу. Висок бедняги был пробит, черный с золотом камзол измят и испятнан, но лицо так и оставшегося «молодым графом» Джеймса осталось чистым, ни пятна, ни синяка.
Эпинэ понял, что делает, лишь когда его плащ лег на истоптанную землю. Солдаты неуклюже опустили свою ношу и вновь побрели в развалины. Иноходец нагнулся, откинул со лба покойного окровавленную прядь. Они никогда не были друзьями, но Джеймс казался ме́ньшим ызаргом, чем другие вассалы Дика. Теперь Ричарду придется отвозить в особняк Рокслеев шпагу, объяснять, что Джеймс умер сразу и нести всякую дурь, которую отчего-то считают утешением. А как можно утешить родную кровь? Джеймса провожали на праздник, пусть глупый, нелепый, но праздник, а он не вернулся. Командующий гвардией мог не ездить, но он обещал помочь и помог…
