Из глубин полностью

Небесная стрела ударила в вершину горы, разлетелась искрами. Искры стали звездами и снегом. Вьюга мешалась с подхваченными ветром листьями, а сквозь бело-пеструю круговерть мчалась Золотая Охота. Рыжие кони топтали мертвые травы, языками пламени вились плащи за плечами всадников, пластались в полете черномордые борзые. С багряной перчатки сорвался бурый ловчий ястреб, описал круг над головой Робера, крича звонко и тревожно. Всадник обернулся, поднял руку, то ли приветствуя Повелителя Молний, то ли подзывая заигравшуюся птицу.

Звездная россыпь бросилась Роберу в лицо, но Эпинэ успел увидеть, как на руку разом поседевшего хозяина опускается белый кречет…

– Герцог Эпинэ, – незнакомый офицерик с изжелта-зеленой физиономией изо всех сил пытался сохранять спокойствие, – его величество настоятельно требует вас к себе.

– Его величество подождет, – медленно произнес Иноходец, – пока его Первый маршал не закончит веселиться.

Сверкающая кавалькада стремительно исчезает в снежной круговерти. Звонко трубит ледяной рог, ржут, вскидывая головы, белоснежные скакуны, рассыпаются вьюжной заметью, а из-за черных гор вздымаются, тянутся к закованной в серебряный шар окровавленной луне четыре призрачных меча.

– Господин Первый маршал, – офицерик не уходил, а смотрел на Робера собачьими глазами, – его величество… его величество не поймет вашего отказа.

Дурашка прав, нужно идти. Собрать в кулак то, что осталось от воли, и идти к бывшему другу, сюзерену, человеку. Робер в последний раз глянул на измазанную зеленой мерзостью лютню. Нет золота, нет солнца, нет звезд, ничего нет. Погасло, остыло, умерло, смолкло…

– Он предчувствовал свою смерть! – возопил Кракл, глядя сразу на Робера и на осиротевший инструмент. – Предчувствовал! Мы не верили, а он оказался прав!

– Барон Дейерс слишком много пел о смерти, – не сдержался Эпинэ, – и она его услышала. Идемте, теньент, не стоит испытывать терпение его величества.

Развитие науки и образования в Золотых Землях во многом напоминают аналогичные земные процессы, однако имеются и отличия, подчас довольно значительные. Связано это как с изначальными особенностями Кэртианы вообще и Золотых Земель в частности, так и с влиянием случайных факторов.

Абвениатская эпоха

В раннегальтарский период понятие науки как таковой в Золотых Землях отсутствовало, однако накопленные знания систематизировались и передавались. Основными центрами обучения и систематизации являлись храмы Лита и в меньшей степени Астрапа (при этом служители Анэма и Унда тяготели к тому, что в нашем мире получило наименование соответственно спорта и искусств). К концу среднегальтарского периода было накоплено достаточно знаний, а Золотая анаксия настолько укрепилась и разбогатела, что как светская власть, так и духовная позволили себе отвлечься от забот о хлебе насущном. Аристократы и абвениатские жрецы начали уделять внимание предметам абстрактным, умозрительным, заодно обобщая накопленный опыт. Социум уже мог позволить себе содержать людей, целиком посвятивших себя поиску знаний. Именно к этому времени относятся первые известные трактаты – философские, математические, астрономические и астрологические, а также труды по землеописанию, медицине и получении, свойствах и применении различных полезных веществ. Наряду с общедоступными сведениями имелись и тайные знания, не выходившие за пределы узкого круга, строго охранявшего свои секреты. Впоследствии многое из этого наследия было либо утеряно, либо искажено до неузнаваемости и послужило основой для легенд, по большей части страшных, однако вернемся к науке.