В Единой королевской академии сохранялся определенный перекос в сторону прикладных дисциплин, но при необходимости он мог быть легко преодолен с помощью кэналлийских ученых, к тому же граф Валмон по-прежнему финансировал те умозрительные изыскания, которые казались ему любопытными, а семейство Рафиано традиционно поддерживало естественные науки. В наиболее тяжелом положении находились особо ценимые низложенной королевой магия и изящная словесность – по причине отсутствия высокопоставленных покровителей и чрезмерного количества обладателей соответствующих дипломов, не слишком востребованных не только в Талиге, но и за его пределами.
И именно в таком виде Академия, начавшая было отходить от неурядиц прошедших лет, встретила Великий Излом.
Королевская школа оруженосцев, порой фамильярно именуемая «жеребячьим загоном» или же по месту расположения просто Лаик, в строгом смысле этого слова учебным заявлением не является, поскольку ее ученики-унары (они же члены братства Святого Фабиана, они же «жеребята») в подавляющем большинстве еще до вступления получают прекрасное домашнее образование. За восемь месяцев, а именно столько длится «учеба», ничего принципиально нового по части наук они не узнают, да этого и не требуется. Суть созданного Франциском Великим уникального заведения для знатных юношей в ином.
Франциск строил свою державу во враждебном окружении на обломках завоеванного им талигойского королевства, соединяя старое и новое. Для короля было принципиальным в сжатые сроки выковать единую военную и управленческую элиту, которая не делилась бы на победителей (людей Оллара) и побежденных (старую талигойскую знать). При этом Франциск умел быть жестким и использовал самые разные методы, среди которых не последнее место занимали насильственные браки и взятие заложников в семьях, которые король полагал ненадежными.
Власть Оллара крепла быстро, и столь же быстро уменьшались шансы на его свержение. Когда ставка на военное вмешательство извне окончательно провалилась, противникам короля оставалось надеяться разве что на внутренний мятеж или заговор. Было предпринято несколько соответствующих попыток, и Франциск ответил в своей манере, а именно истребовал в распоряжение короны знатных юношей, достигших шестнадцати лет и не имеющих умственных и физических отклонений. С сыновьями соратников вопросов не возникло, но и потенциальные враги отказать королю не рискнули.
Молодых людей препроводили в бывшую резиденцию ордена Знания, что располагалась в пяти хорнах к юго-западу от столицы, где им пришлось отказаться от всего, кроме личного имени. Унары ели из одного котла, носили одинаковую одежду, спали в одинаковых постелях. Они получили возможность присмотреться друг к другу и затвердить единственно верную с точки зрения короны историю воцарения Олларов. Затем их разобрали виднейшие рыцари Франциска и началась трехлетняя служба в качестве оруженосцев. Участие в победоносных (а Талиг благодаря мечам Эпинэ, Савиньяка и Валмона неизменно побеждал) войнах, последующие чины и награды превратили большинство юнцов, даже изъятых из оппозиционных семейств, в преданных сторонников новой династии.
Идея подтвердила свою жизнеспособность, и в 12 году круга Скал король основал школу оруженосцев, которую затем стали именовать братством Святого Фабиана по имени воспитателя, закрывшего собой унара Октавия, единственного сына Франциска. Неформальному названию «жеребячий загон» Лаик обязана Первому маршалу Талига Шарлю Эпинэ, сравнившему унаров с табунком отлучаемых от маток жеребят[70].
Время шло, и то, что при Франциске было новшеством, стало традицией. Талиг Олларов, за исключением начала Двадцатилетней войны, финала правления Алисы Дриксенской и нескольких лет после ее отстранения от власти, был достаточно силен и стабилен. Знать связывала свое будущее с Олларами, внутренняя оппозиция правящему дому практически отсутствовала, зато процветали интриги и складывались различные политические союзы. Все это накладывало отпечаток и на ситуацию в Лаик, где форма постепенно подменяла содержание.
Оруженосцы в прямом смысле этого слова ушли в прошлое уже к началу Двадцатилетней войны, однако унары все так же в урочный час выстраиваются у Фабиановой колонны, предлагая свою службу виднейшим вельможам королевства. Правда, теперь молодые люди по большей части уже при вступлении в Лаик знают, в чьем доме им предстоит жить три года. Еще одним послаблением в сравнении с временами Франциска стала возможность возвращения к родному очагу, что, как правило, так же оговаривается заранее, впрочем, большинство выпускников все же присягает новому господину. Маршалы, адмиралы, генералы, губернаторы, дипломаты, судейские, финансисты – все они берут не столь уж и нужных им «оруженосцев». Как правило, по предварительной договоренности с их родителями, что работает на усиление политических союзов, но отнюдь не всегда способствует процветанию Талига.
