Еще одним решением Алисы стало перемещение Малой академии из Фариана в Карней, ничем не примечательный городок в нижнем течении Данара. Сделано это было исключительно из политических соображений. По мнению Алисы, связи между Талигом и Кэналлоа надлежало елико возможно ослаблять, и наука исключением не стала. В результате этого преобразования часть ученых, и без того раздосадованная уменьшением финансирования, предпочла перебраться в Алвасете, где продолжила заниматься своими исследованиями в ранге гостей соберано. Те же, кто исполнил королевскую волю и отправился в забытую Создателем дыру, были вынуждены обживать не приспособленные для новых целей помещения и месяцами не получать положенного им жалованья, поскольку экономическое положение державы становилось все более удручающим. Именно в этот период отмечается отток умов из Талига в более благоприятные края, в первую очередь в Ургот, Агарию и Дриксен. Разумеется, уезжали те, кому было, что предложить, в результате чего страдали в первую очередь науки прикладные, хотя отъезд видных представителей математической школы Талига тоже имел место.
Наиболее плачевным вмешательством королевы в дела научные стало ее увлечение полузабытой к тому времени прикладной магией. К счастью, из соображений секретности это веяние не вышло за пределы узкого круга, однако по настойчивой рекомендации королевы, сумевшей надавить на Большой совет обещаниями урегулировать финансирование и намеками, что иначе будет еще хуже, академические мантии и средства для своих изысканий получило несколько шарлатанов, из которых наибольший интерес представлял некий Амадеус Агарийский, увлекший поиздержавшуюся государыню идеей превращения ртути в золото.
В старинных трактатах в самом деле упоминалось, что анаксы, а потом и императоры этим секретом владели, потому-то их держава и именовалась Золотой. Насколько эти утверждения соответствовали истине, а насколько являлись отражением возвеличивавшей анаксов пропаганды, никому известно не было, но упоминания о золоте вновь и вновь будоражили людские умы. Верившие в то, что рецепт существовал, полагали, что он был утрачен после распада империи – то ли из-за издержек секретности, то ли из нежелания проигравших делиться столь важными сведениями с победителями. Но ведь утраченное можно и восстановить! И на свет золотого миража слетались фанатики и проходимцы. Было известно, что Ордена веками безуспешно бились над этой тайной, вызывая насмешки серьезных ученых, но королева Алиса к таковым не относилась.
Королева поверила, что представившийся беглым адептом Истины Амадеус, совместив древние знания с гоганскими и орденскими тайнами, вплотную подошел к разгадке, и выделила ему немалые средства на строительство тайной лаборатории. Все происходило в атмосфере строжайшей секретности, и для прикрытия этой деятельности была реанимирована пришедшая в полный упадок кафедра теоретической магии. Это, в свою очередь, было немедленно замечено, и придворные кто с интересом, а кто из желания угодить королеве начали пробовать себя в волшбе, однако никаких видимых успехов не достигли. Свежие работы официальных магов-теоретиков тоже новым словом не стали. Некоторый интерес научной общественности вызвали разве что трактаты Фаустуса Сэц-Борна о единстве магии и пространства, согласно которым волшба может быть осуществима лишь в некоторых, исполненных особенных свойств, местах.
Эксперименты по получению золота продолжались до самого свержения Алисы, после которого Амадеус бесследно исчез вместе с остатками выделенных на его затею средств (тем самым успешно осуществив превращение ртути в золото лично для себя), оставив Королевскую Академию в совершенно бедственном положении. Увы, это было меньшей из свалившихся на Талиг проблем. Средств не хватало не только на науку, но и на армию, которую несколько лет содержал соберано Кэналлоа.
Задачи, вставшие перед новыми правителями Талига, во многом напоминали те, которые приходилось решать Франциску Первому. И точно так же неотложные внешние и внутриполитические проблемы отодвинули науку на второй план, а финансовая, можно сказать, катастрофа поставила обе королевские Академии на грань гибели. Учебные заведения выживали как могли за счет собственных ресурсов, урезая программы, поднимая плату за обучение и пытаясь навязать свои услуги местным негоциантам и землевладельцам. Положение фундаментальной науки было еще печальнее, и несколько лет она, по сути, жила подаяниями некоторых вельмож, первым из которых следует назвать графа Валмона.
