– Приходится. – Альдо был весьма доволен своей персоной. – Король, плюющий на мелочи, рискует отправиться в Закат.
А король, который плюет на подданных, рискует в десять раз больше.
– Карваль говорит, ты собрался напоить горожан? – Закатные твари, опять он схватился за несуществующий браслет… – Это неразумно.
– Дармовое вино – лучший путь к сердцу простолюдина, – возвестил будущий анакс Золотых Земель. – Сам же требовал праздник, а теперь в кусты?
– Альдо! – ну как объяснять кошке, что лучше ходить на двух ногах?! – Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Тебе нужно, чтоб на улицах швыряли камни в солдат и орали про Ракана-Таракана?
– Что ты сказал? – А вот тебе и августейшая ярость, господин Первый маршал, наслаждайся и мотай на ус. – Где ты такое слышал? Где, я тебя спрашиваю?!
– Мальчишка во время казни крикнул. – Что он несет?! Айнсмеллер же теперь угодит в защитники величества. – Альдо, если ты устроишь винные фонтаны, нам нечем будет поить гарнизон. Негоцианты в Олларию… прости, в Ракану не едут.
– Поедут, – рявкнул сюзерен, – а фонтаны будут. Я не собираюсь прятаться от горлопанов, но тебя это не касается. Ты – маршал, вот и исполняй свои обязанности, а за порядком Айнсмеллер проследит. Слышишь? Коронационные торжества тебя и Карваля не касаются, но если гарнизону станет нечего жрать, я с тебя спрошу! Чтоб в следующий раз не путал мне карты. Забыл, по чьей милости мы без денег остались?
– Лучше без денег, чем без совести, – огрызнулся Иноходец, – а жрать станет нечего, если в твою Ракану будет страшно сунуться.
– В нашу Ракану, – Альдо как ни в чем не бывало взял Робера под руку. – Прости, но я как-то не в духе, крысы эти посольские кого хочешь доведут.
– Альдо, убери Айнсмеллера. – Что там сказано про глас одинокий, на горных вершинах стенающий? – До коронации убери! Комендант должен быть один. Тебе нужно, чтоб Карваля любили, а остальных ненавидели? Люди Придда, кстати говоря, с цивильниками тоже на ножах.
– Вот и помири!
– Да проще на Моро проехаться, – махнул рукой Робер, ощущая себя стучащимся в пустой дом.
– На Моро? – В глазах сюзерена мелькнула лукавинка. – Но ты же ездишь!
– Только проминаю, иначе лошади конец.
– Поедешь, – хмыкнул сюзерен, – знаю я вас, лошадников, не удержишься… А Айнсмеллера оставь в покое, он мне нужен таким, какой есть, и хватит об этом. Ты кузину навещаешь?
– Собираюсь. – Продолжать разговор об Айнсмеллере мы не желаем, а горожане уже бегают с жалобами к Карвалю. Разумеется, самые ручные. Дикие лезут на крыши с арбалетами.
Сюзерен зевнул и затянул потуже пояс:
– Будь Катарина помоложе и хотя б вполовину так хороша, как алатские крестьянки, я бы на ней женился, что было бы неправильно. Но хоронить себя я дурочке не дам.
– Она не оставит мужа.
– Но это не значит, что муж не оставит ее, – утешил Альдо. – Так ты будешь ужинать?
– Нет, а то усну, чего доброго…
– Спать надо ночью, а не вечером, особенно если нет дамы, – лицо его величества стало тоскливым. – Гальтарские боги, ну что мне делать с этой помолвкой?! Сказать, что Айрис вела себя неподобающе, так Мирабелла подсунет следующую дочку. Безупречную. И ведь не отвертишься, а мне нужен Ургот.
– А как же гальтарские традиции? Фома не эорий и никогда им не был.
– В гальтарские времена эорий мог жениться на ком угодно. Супруга – это сосуд, а супруг – вино!
– Что-что? – не понял Эпинэ. – Это тебе гоганы сказали?
– Это древнее поучение, – наставительно произнес сюзерен, – говоря по-людски, жена может быть хоть крестьянкой, главное – муж. Робер, я должен избавиться от надорского браслета, но не могу же я просто взять и отказаться от дочери почти святого и прапраправнучки святого законченного!
Спроси кто виконта Валме год назад о разлуках, Марсель бы с чистой совестью сказал, что, не будь расставаний, он бы повесился. В самом деле, что может быть хуже родителей или любовниц, от которых нельзя сбежать, да и от приятелей рано или поздно устаешь. Наследник Валмонов не представлял, что значит кудахтать от беспокойства и сморкаться, глядя в спину уходящим, за что и огреб. Кошка-судьба подсунула неунывающему виконту Ворона с его дуэлями, войнами и кардиналами, ну и понеслось… Муцио, Дерра-Пьяве, Луиджи, маэстро Гроссфихтенбаум, дядюшка Шантэри, прекрасная Франческа, – все они откуда-то выскакивали, отгрызали кусок сердца и пропадали с глаз, но не из мыслей. И это не считая утреннего чудища, пары заплаканных принцесс и болтающегося Леворукий знает где мар– шала.
Виконт потрепал по шее прижившегося у него Бронку и во всеуслышание заявил:
– Найду – убью!
– Марсель, – Чарльз Давенпорт в кожаном варастийском плаще держал под уздцы белолобую Манчу, – кого ты хочешь убить?
– Тебя, – огрызнулся Валме. – Если утонешь, можешь не возвращаться!
