В этом тире, конечно же, находились как статичные, так и подвижные мишени. С недвижимыми было более менее просто — три из пяти выпущенных пуль попали, одна даже довольно близко к центру. А вот подвижные… Тут оказалось сложнее. Я выстрелил восемь раз, и только два раза попал, после чего затвор щелкнул, оповещая, что магазин пуст. Дядя посмотрел, как я стрелял, и выглядел немного недовольным. Мол, «Ты вообще мой родственник? Почему ты так хуево стреляешь?», но вслух он ничего не сказал, а лишь пригласил посмотреть, как палил он.
Да, это у него выходило мастерски. Из всех семи пуль лишь одна не попала, а все остальные — в яблочко. Потом Тайриз стал давать мне советы.
— Главная твоя ошибка — ты стрелял с одной руки, пацан. Стрелять одной рукой очень сложно, так могут лишь настоящие профи. Держи пистолет двумя руками. И ты должен чувствовать спусковой крючок, понимаешь, nigga? Нужно жать нежно, аккуратно, но не обязательно медленно. Можно стрелять быстро, но при этом нежно и аккуратно, понял? С движущимися мишенями, конечно, сложновато бывает, но ты просто стреляй на упреждение немного, понял? Так, теперь попробуй снова, homie.
Из второго магазина попало больше пуль — четыре из пяти по неподвижной мишени, и шесть из восьми по подвижной. Я прямо успехи делал! Чувствовал себя отлично. Ох и круто же иметь свой ствол, оу-да, детка!
Снарядив и расстреляв еще по магазину, мы с дядей отправились обратно к машине.
— А этот дядька, ну, торгаш оружейный, он типа ветеран, да? — задал я интересующий вопрос, и добавил, — Мне батя как-то рассказывал историю про крутого ветерана Вьетнама, который в одиночку перебил полсотни мексиканских бандитов, по сути, почти целую банду. У торгаша есть крутые истории из военного прошлого, или типа того?
— Да, nigga, Джекки Колтрейн ветеран двух войн — Вьетнам и Никарагуа, некоторое время работал в спецназе ЦРУ, сейчас вот решил под старость оружием торговать. Я с ним редко прям по душам общался, лишь пару раз бухали вместе, но он прям реально нормальный компанейский мужик, добряк. Из историй про войны он мне рассказывал как-то, что в плену у гуков просидел почти полгода, а так ничего особо интересного больше. А что за ветеран-то, про которого тебе батя рассказывал?
— Да вроде как еще до моего рождения батя вступился за какого-то ветерана, попав в тюрьму, а потом этот мужик перестрелял полсотни человек, вроде из какой-то мексиканской банды.
— А, слышал про это, — сказал родич, — У многих есть разные версии того, из-за чего этот ветеран наехал на мексиканцев, никто не знает точно. Что-то вроде городской легенды. Вроде, то была банда «загородных», у которых на границе с Мексикой территории. Вообще, эти бандиты воевали со всеми. И с нами, и с Крабами, и с ребятами из Норт-Сайда.
Мы поехали домой. Я смотрел на улицу и думал о своей жизни. Сейчас, наверное, я стал круче чем когда-либо. Притом не «притворно-пафосно», как доморощенный «хастла», а именно как реальный «гэнгста». Я, черт возьми, участвовал в настоящих разборках. Я стал реально крутым перцем, по сравнению с тем, что было раньше. И тут до меня стало понемногу доходить то, черт возьми, чего отец для меня не хотел и чем он сам жил пятнадцать-двадцать лет назад. Он хотел держать меня подальше от уличных разборок, гангстерской жизни, чтобы я был прилежным законопослушным гражданином. Чтобы не был как он. А я… Я вёл себя как козёл. Как какой-то говнюк, не ценил то, что делал для меня батя. А Тайриз, мой дядя, с которым я провел раннее «бессознательное» детство, вообще меня преобразил. Дядя может и подставлял меня всевозможным опасностям, но он сделал меня крутым, перевоспитал. Именно этого и хотел отец. Как же я был не прав по отношению к отцу, как же хуёво я себя вёл, когда вылетел с учебы, попался с травкой, устроил вечеринку у нас в хате… Стоило извиниться перед батей. Я решил, что как только вернусь в свой уютный богатый дом, к отцу, то извинюсь перед ним, поясню, что был категорически не прав, что вёл себя как говнюк. Но сначала требовалось помочь банде, где я являлся ОуДжи, и дяде, перед которым я был в долгу.
За этими мыслями я и не заметил, как мы подъехали к дому. Стоял теплый полдень, несмотря на осень. Вообще, в нашем штате, который находился недалеко от Мексики, редко бывало холодно. Зимой не ниже нуля по Цельсию, осенью в среднем плюс двадцать пять. Ну, что поделать, южный штат — это южный штат, и его не передвинешь.
Когда дядя вышел из машины, то поздоровался с одним из соседей — коренастым широкоплечим и бородатым негром в расстегнутой кожаной куртке и шортах, что выглядело смешно. Тот выгуливал темного цвета питбуля с пятном, похожим, на череп.
Проводив взглядом собачника, мы с дядей зашли в дом. Первым делом я убрал пистолет в тумбочку, и стал ждать указаний.
— Ну, что стоишь? — посмотрел на меня Тай удивленно, — Есть не хочешь что ли? Иди, сваргань чего-нибудь.
Я ожидал каких-нибудь пояснений в плане бандитских дел, а получил задание повара… Ну, ладно. Готовка так готовка.
