Рис, предварительно помыв его над дуршлагом, я поставил вариться, а потом достал продукты для импровизированной поджарки. Добавил побольше лука и чеснока, перца черного и красного, муки для вязкости, томатную пасту сверху, накрошил сосиски, ебанул туда банку консервированного томатного супа, перемешал и стал жарить. Потом снял сковороду с плиты и поставил на подоконник у открытого окна, остужаться. Получилась адская на вид хрень, но я думал, что будет вкусно.
Одновременно следя за рисом и ожидая, пока поджарка остудится, я заметил, что дядя звонил кому-то по телефону. Имена, по которым он обращался, судя по всему, к ОуДжи, мне мало что говорили. Из знакомых я услышал лишь Стайлиша и Лонг Фита. И суть сказанного сводилась к тому, что Тайриз их вызвал, чтобы они поехали с ним на какое-то дело.
Пока я слушал, как дядя созывал ОуДжи, рис сварился, а поджарка стала из адски горячей приятно теплой. Положив в тарелки солидное количество риса, а сверху добавив «жареного супа», мы приступили к еде.
— А куда ты созывал ОуДжи? — спросил я.
— Да дела есть, в которых они понадобятся, — сказал дядя, водя по дну миски ложкой, — Ух, бля. Давно такого обалденного блюда не ел. Слышь, еще наложи, а? Я почти сутки голодный.
Я положил еще, а себе решил по-быстрому сделать растворимого кофе. Пока Тайриз поглощал очередную порцию, чайник как раз вскипел, и я заварил себе кружку дешевого кофе «три-в-одном».
Пока я пил кофе, дядя отнес тарелки в мойку, неоднозначно намекнув на то, что их буду мыть я, и достал Кольт, решив его смазать и почистить. Если честно, то я не был уверен, что смог бы разобрать и собрать хоть какой-нибудь ствол, даже Калашников, который, как мне некоторые говорили, был очень прост в освоении. Так что за тем, как работал дядя мне было наблюдать очень интересно и познавательно. Протерев промасленной тряпкой все детали, он собрал ствол обратно, после чего несколько раз передернул затвор и нажал на спуск. Само собой, раздался сухой щелчок, так как пистолет не был заряжен.
Дядя пошел помыть руки от масла, и тут с улицы раздался звук клаксона.
— О, ребята подкатили, — обрадовался Тайриз, намыливая руки под краном, — Ща поедем дела делать, малой.
Вытеревшись полотенцем, он надел легкую спортивную куртку поверх красной рубашки, вложил «Кольт» в наплечную кобуру. Я же тоже решил не быть лохом, и взял свой «Браунинг», а под мешковатую рубашку надел бронежилет. Пуля от автомата или, тем более, винтовки, его прошивала как нож масло, а вот пистолетные пули он выдерживал. По крайней мере, мне батя рассказывал, что именно такой бронежилет он использовал в молодости.
Рядом с домом стояло около дюжины машин. Не думал, что адвокат действительно всех так быстро освободит. Было несколько «Импал», пара «Крайслеров» «Фифс-Авеню», и даже одна красная «Ламборджини» с крутейшими обвесами. Сидел в ней уже знакомый мне сутенерского вида гангстер — Лэри Стайлиш.
Расселись по местам — на этот раз вёл я. Мне сказали ехать на юг, стараясь миновать соседний враждебный район, а именно — Южный Центр.
Дядя, к слову, во время поездки говорил по мобильнику, но тут я уже ничего понять не мог, так как Тай общался на испанском. Судя по знакомой промелькнувшей кличке, он весело и позитивно беседовал с Мачете. Потом позвонил еще кому-то, но на этот раз разговор вел в грубой манере и короткими фразами, будто спорил или ругался.
Проехав Хобокен, я вырулил на окраину, почти полностью заброшенную с сороковых по шестидесятые. В семидесятые там поселились всякие бомжи и наркоманы, но потом их оттуда вытеснили цыгане.
Мы миновали грубо отремонтированные полуразвалившиеся дома, по сравнению с которыми дядина хибара выглядела настоящей виллой, и остановились возле автомобильной свалки. По сути, больше всего облюбованных цыганами домов находилось именно тут. Вдалеке от свалки я встретил лишь два жилых дома.
Да и на ней самой, черт возьми, было аж полдюжины небольших хибар, бегали дети, на скамейках два старика что-то оживленно обсуждали. Едва мы вошли на территорию, где поселился бродячий народ, как из служебного здания, где обычно сидят механики, вышел цыган лет сорока в пальто и широкополой шляпе. Он был смуглый, с черными длинными волосами, его щеку пересекал тонкий шрам, будто бы от ножа, а глаза хитро блестели.
— О, один из наших шоколадных друзей! — радостно воскликнул цыган, — Ай-вэй, ну вот вообще давно хотел поработать с вашей бандой. После того, как другие шоколадные ребята, что синие тряпки носят, нас подставили — мы как-то не доверяем неграм. Но вы внушаете доверие.
— Да, и потому мы сразу приступим к делу, — сказал дядя, показав школьный рюкзак с деньгами на покупку тачек. Второй такой же висел у Тая на спине.
