Вольвен прыгнул, извиваясь в воздухе, и приземлился на стену. Вонзил когти в камень, оттолкнулся и опустился на пол, одним скачком преодолев половину коридора.
– Идем! – Филлипс втянул меня на лестничную площадку за дверью.
Здесь было темно, лестница едва освещалась. Я поскользнулась на камне, вцепилась в перила и чуть не упала, но не остановилась.
Мы пронеслись через последний лестничный пролет и выскочили во двор. Мой мозг наконец выдал что-то полезное, напомнив, что у меня есть оружие. Кровокамень. Я могу убить вольвена, как и Жаждущего, если попаду в сердце или голову.
Топая по мерзлой земле, я выхватила кинжал.
– Конюшни, – на бегу сказал Филлипс. Плащ развевался за его спиной, как волны черной воды.
Хоук.
Неужели Киеран что-то сделал с Хоуком? У меня екнуло сердце…
Утреннюю тишину расколол вой. Я вскинула голову: вольвен перескочил через перила.
Он приземлился позади нас и издал еще один леденящий вой.
Я услышала ответ то ли из леса, то ли из крепости. Этот рев пронзил меня холодным ужасом.
Здесь не один вольвен.
– Боги, – выдохнула я и побежала еще быстрее.
Я не могу уехать без Хоука, но мне нужно убраться от этой твари как можно дальше. Я сосредоточилась на этом, потому что если я промешкаю хотя бы полсекунды, вольвен прыгнет на меня.
Мы завернули за угол. Филлипс поскользнулся, но не потерял равновесия, и мы рванули к конюшням. Нам не попался на глаза ни один гвардеец, и это было неправильно. В этот час здесь должны быть гвардейцы.
Я увидела Ладди и еще одного из наших.
– Закройте двери! – крикнул Филлипс, когда мы ворвались в конюшню и бросились к оседланным лошадям. – Закройте проклятые двери!
Наши обернулись, а я резко затормозила и крутанулась назад, зная, что в этот момент они увидели вольвена.
Брайант выругался вполголоса. В его лице не осталось ни кровинки.
Киеран догонял нас.
Я бросилась к двери, схватила одну створку и захлопнула вместе с Ладди, тогда как Брайант и Филлипс сделали то же со второй.
– Подоприте ее! – завопил Ладди. Двое других мужчин подобрали тяжелое бревно и со скрипом вставили в скобы.
Тяжело дыша, я шагнула назад и пятилась, пока не наткнулась на столб. Рукоять кинжала вжалась в ладонь. Я посмотрела на рукоять, выточенную из кости вольвена…
Большая двойная дверь содрогнулась – в нее врезался вольвен. Я подскочила.
– Это то, что я думаю? – спросил кто-то. Кажется, Брайант. – Вольвен?
– Если ты не знаешь какое-то другое огромное волкоподобное существо, то да. – Филлипс повернулся, а Киеран опять ударился в дверь, и та затряслась. – Дверь долго не продержится. Отсюда есть другой выход?
– Есть черный ход, – вышел вперед Ладди. – Но лошади в него не пройдут.
– К Жаждущим лошадей. – Брайант взял меч. – Прежде всего нужно выбраться отсюда.
– Вы не видели Хоука? – спросила я. – Его кто-то вызвал посреди ночи.
Три пары глаз уставились на меня, но мне было плевать, что обо мне подумали.
– Кто-нибудь из вас видел его?
Треснула доска, и в щель просунулась когтистая, покрытая шерстью рука. Киеран схватил доску и оторвал.
– Нужно уходить. – Филлипс бросился ко мне.
Я увернулась.
– Я не уйду, пока не найду Хоука…
– Ты разве только что не видела то же, что и я? – настойчиво спросил Филлипс. Его ноздри раздувались. – Ты же сказала, что поняла, о чем я говорил. Хоук с ними заодно.
– Хоук не вольвен, – возразила я. – Он не заодно с ними. – Я показала на дверь, от которой зверь отрывал вторую доску. – Ты был прав насчет Киерана, но не Хоука. Кто-нибудь его видел?
– Я видел.
Я резко повернула голову на голос. В тени стоял мужчина, и что-то… что-то внутри меня сжалось.
Он вышел на свет. Растрепанные каштановые волосы. Намек на бороду. Бледные, как лед, глаза. Меня захлестнуло волной чистейшей, незамутненной ярости.
Это он.
Человек, который убил Рилана, стоял здесь и улыбался.
– Я же говорил, что мы еще увидимся.
Я окинула его взглядом, подняв брови, а три гвардейца наставили на него мечи.
– Похоже, ты потерял руку. Жалко, не я ее отрубила.
Он поднял левую руку, которая заканчивалась обрубком выше запястья.
– Я справляюсь.
Жуткие блеклые глаза устремились на меня, а треск за спиной стих. Я могла только надеяться, что это хороший знак и у нас появятся какие-то шансы выбраться живыми.
– Помнишь мое обещание? – спросил он.
– Искупаться в моей крови. Пировать моими внутренностями. Я не забыла.
– Хорошо, – громко сказал он и шагнул вперед. – Потому что я собираюсь исполнить обещание.
– Стоять! – крикнул Филлипс.
– Он вольвен, – предупредила я, теперь зная, что в крепости их по крайней мере трое.
– Сообразительная девочка.
Филлипс не отступал.
– Мне плевать, что ты богомерзкая тварь, если сделаешь еще хоть шаг, он будет для тебя последним.
– Богомерзкая? – Он запрокинул голову и рассмеялся, разводя руками. – Мы созданы по образу и подобию богов. Это не мы богомерзкие.
– Говори что хочешь, если тебе так нравится, – ответила я, крепче сжимая кинжал. – В голову или сердце, верно, Филлипс?
– Да. – Он опустил подбородок. – Или так, или так…
