Это было ужасное заявление. Те дети, многие из которых теперь уже взрослые, живут в храмах и служат богам. Хотя я и не согласна с тем, что исключений не делают, возмутительно вот так намекать на то, что их похитили для каких-то гнусных целей. И всего-то нужно было бросить несколько слов, чтобы они распространились, как зараза, отравляя умы людей. Даже представлять не хочу, о чем сейчас думают родители этих детей.
– Не удивлюсь, если так думает все больше людей, – заметил Хоук, и мы с Тони повернули к нему головы. Он шел рядом со мной, всего на шаг позади. – Никого из этих детей не видели.
– Их видят жрецы, жрицы и Вознесшиеся, – поправила Тони.
– Но не их родные. – Хоук скользнул взглядом по статуям. Мы шли к лестнице. – Наверное, если бы люди время от времени могли видеть своих детей, такие заявления легко можно было опровергнуть. Опасения бы улеглись.
В его словах есть смысл, но…
– Нельзя делать такие заявления без доказательств, – возразила я. – Они только вызывают ненужные волнения и страхи – страхи, которые сеют Последователи, чтобы потом ими воспользоваться.
– Согласен. – Он посмотрел под ноги. – Следи, куда ступаешь. Я бы не хотел, чтобы ты следовала новой привычке, принцесса.
– Споткнуться один раз – еще не привычка, – возмутилась я. – И если ты согласен, то почему не удивлен тем, что так думает все больше людей?
– Согласие не означает, что я не понимаю, почему люди так думают, – ответил он, и я закрыла рот. – Если бы Вознесшихся в самом деле волновало, что в подобные заявления могут поверить, им нужно было всего лишь позволять иногда видеться с детьми. Не думаю, что это так сильно помешало бы их служению богам.
Нет.
Я тоже думаю, что не помешало бы.
Мы шли по коридору второго этажа, направляясь в старое крыло замка. Я повернула голову к Тони – та уставилась на Хоука.
– Что ты думаешь? – спросила я.
Тони, моргая, перевела взгляд на меня.
– Кажется, вы оба говорите одно и то же.
По лицу Хоука скользнула усмешка, а я промолчала. Мы поднялись по лестнице, и Хоук остановился у двери Тони.
– Если не возражаешь, мне нужно немного поговорить с Пенеллаф наедине.
Я вскинула брови под вуалью, а Тони, приподняв уголки губ, посмотрела на нас с плохо скрытым интересом. Она ждала, что я дам понять, все ли в порядке.
– Все хорошо, – подтвердила я.
Тони кивнула и открыла свою дверь, задержавшись, чтобы сказать:
– Если я буду нужна, постучи. – Она сделала паузу. – Принцесса.
Я застонала.
Хоук усмехнулся.
– Она в самом деле мне нравится.
– Уверена, что она была бы рада это слышать.
– А ты была бы рада услышать, что в самом деле мне нравишься? – спросил он.
Мое сердце замерло, но я проигнорировала глупый орган.
– А ты бы огорчился, если бы я сказала, что нет?
– Я бы сильно расстроился.
– Не сомневаюсь, – фыркнула я.
Мы подошли к моей двери.
– О чем ты хотел поговорить?
Он показал на дверь. Я поняла: он не хочет, чтобы нас подслушали, и стала открывать…
– Мне следует войти первым, принцесса.
Он с легкостью меня оттеснил.
– Почему? – Я нахмурилась ему в спину. – Неужели ты думаешь, что меня кто-то поджидает?
– Если Темный приходил за тобой один раз, он придет еще.
По спине пробежал холодок. Хоук вошел в комнату. У двери и возле кровати горели две масляные лампы, в камин добавили дров, и огонь бросал неяркие теплые отсветы на стены. Я не стала задерживать взгляд на кровати, и потому каким-то образом оказалось, что я пялюсь в широкую спину Хоука, осматривающего комнату. Его волосы касались воротника, и эти пряди казались такими… мягкими. Той ночью в «Красной жемчужине» я их не потрогала и теперь об этом жалела.
Мне нужна помощь.
– Я могу войти? – поинтересовалась я, складывая ладони вместе. – Или мне нужно подождать, пока ты поищешь под кроватью бродячие комки пыли?
Хоук оглянулся через плечо.
– Я беспокоюсь не о пыли. А нет ли следов.
– О боги…
– И Темный будет приходить, пока не получит то, чего хочет, – добавил он, отворачиваясь. Я поежилась. – Нужно всегда проверять твою комнату, прежде чем ты войдешь.
Я сложила руки на груди, похолодев, несмотря на огонь в камине. Хоук опять подошел к двери и тихо закрыл ее.
Он повернулся ко мне, держа одну руку на рукояти короткого меча, и сердце в моей груди затрепетало вдвое быстрее. Черты его лица так поразительно сочетались друг с другом. Полные губы, надбровные дуги, впадины под высокими и широкими скулами – он мог служить источником вдохновения для картин, вывешенных в городской Библиотеке.
– С тобой все хорошо? – спросил Хоук.
– Да. Почему ты спрашиваешь?
– Похоже, с тобой что-то произошло, когда герцог обращался к народу.
Я сделала мысленную пометку не забывать, насколько он наблюдателен.
– Я… – Я собралась сказать, что со мной все было в порядке, но поняла, что он не поверит. – У меня немного закружилась голова. Наверное, я сегодня мало ела.
Его пристальный взгляд исследовал видимую ему часть лица, и даже несмотря на вуаль я чувствовала себя нестерпимо открытой, когда он смотрел на меня так.
– Терпеть не могу эту штуку, – сказал он.
– Какую? – озадаченно спросила я.
Хоук ответил не сразу.
