Эти двое вечно пикировались, и в любом другом случае Зубов улыбнулся бы очередной словесной дуэли, но не сейчас. Мышцы на его лице настолько одеревенели в постоянной попытке сдержать гримасу боли, что практически не шевелились.
– Меня вы, я так понимаю, от расследования отстраняете? – скучным голосом уточнил он у Никодимова.
– Почему же? – удивился следователь. – Ты, конечно, к этой Борисовой подобрался очень близко, так что ее разработку я тебе доверить не могу, конфликт интересов как-никак. А вот версия, что убийство совершил второй ученик Волкова – Кононов, на тебе.
– Так ведь он все это время был в Китае. Уехал за неделю до преступления, а вернулся только сейчас, да и то из-за форс-мажора.
– Вот это ты и проверь. Может быть, все это для отвода глаз. В конце концов, труп Волкова нашли на его даче. Вряд ли ключи от нее могли быть у большого числа людей. И вряд ли Волков принял бы приглашение туда от постороннего человека. Он не мог не знать, что его ученик в бизнес-командировке, и должен был как минимум насторожиться, когда его позвали на чужую дачу.
– Нет, если приглашение поступило от Борисовой или Корсакова, – снова вступил в разговор Костя. – И тот, и другая могли сказать, что Кононов попросил что-то там забрать, или оценить какую-то картину, или проведать жену с ребенком. Я не знаю. Поводов для визита можно придумать множество. От близких людей не ждешь подвоха. А может, такая просьба и правда была.
– Вот как раз это Зубов пусть и проверяет. В общем, Алексей, все, что связано с Кононовым и его семьей, – на тебе.
Работать не было сил, но и не работать совсем нельзя. Кроме того, Зубов, как опытный оперативник, допускал вероятность того, что Велимира ни в чем не виновата. Мало ли как на даче Кононовых оказался ее шарф. Вероятность, конечно, небольшая, процентов десять, но и ее отработать следовало до конца.
До того как все выяснится, он не собирался больше встречаться с этой девушкой. Это как минимум непрофессионально. Решили, что о том, что тело Волкова найдено, ее известит Мазаев, заодно пригласив Борисову на беседу. Костя сделал это сразу после совещания, и Зубов на время его разговора вышел из кабинета, настолько невыносима была ему мысль о том, что его коллега и напарник сейчас слышит ее звонкий голосок.
Он просто физически представлял, как ровная благожелательность сменяется в нем тревогой. А потом ужасом. Вот только чем был вызван этот ужас? Тем, что любимый дядя Сава все-таки найден мертвым, или тем, что это произошло раньше времени из-за незапланированного возвращения Кононова домой?
В телефонном разговоре Костя, разумеется, ничего ей не скажет про найденный шелковый шарф. Интересно, а она вообще уже хватилась пропажи? И если да, то тревожится ли из-за того, где именно могла его оставить? Как бы то ни было, шарф с «Климтом» был очень важной уликой, и воспользоваться им как козырем нужно с умом. С козырей ходят в нужный момент, это каждому опытному картежнику известно.
Зубов знал, что Велимира обязательно позвонит ему сама сразу после разговора с Мазаевым. Он стоял в коридоре Следственного комитета, смотрел в окно на уже полностью облетевшие ветви деревьев и ждал этого звонка, словно приглашения на эшафот. Ждал и все равно вздрогнул, когда зазвонил телефон.
– Алеша, дядя Сава… Его убили. – Велимира в трубке горько плакала, и Зубову потребовалось усилие, чтобы напомнить себе, какая она прекрасная актриса. Может сыграть все, что угодно, от девичьей наивности до искреннего горя. – Алеша, почему ты мне не позвонил? Я никогда не думала, что это так страшно – узнавать подобные новости от чужого человека. Оттого что казенные слова произносят сухим канцелярским голосом, они становятся еще страшнее.
– Я не мог вам позвонить, – таким же сухим канцелярским голосом сказал Зубов и откашлялся, потому что слова, с трудом выталкиваемые изо рта, царапали гортань. – Личные отношения с фигурантами дела запрещены, поэтому я официально отстранен от всего, что связано с расследованием, в той его части, которая имеет отношение к вам.
– К нам? – Голос Велимиры звучал растерянно. – К кому это «к нам»? Ты имеешь в виду мою семью или конкретно меня?
– Всю семью. – Зубов слегка кривил душой, потому что не хотел никаких разборок.
Пусть считает, что он отдалился из-за того, что бывал у них дома, а потом, когда все выяснится, он уже будет так далеко, что и не расспросишь. Это, конечно, при условии, что не она – организатор и вдохновитель двух убийств. А ведь все идет к тому, что именно она. Потому что Кононов был в Китае. Как бы Зубову ни хотелось выяснить, что это не так и алиби бизнесмена фальшивое.
– И что, мы не сможем увидеться, пока вы не раскроете это преступление? – Что ж, девица была настырной и умела добиваться своего.
Вот только он не даст заманить себя в ловушку. Теперь он понимает, что она спрашивает, чтобы быть в курсе расследования, а вовсе не потому, что ей хочется его увидеть. Он и раньше это подсознательно понимал, просто ему захотелось поверить в сказку. Вот он и поверил. Идиот!
