– Этого не может быть! – воскликнула она, а потом замолчала, уставившись в окно, словно за ним скрывалось что-то невообразимо интересное. Костя проследил за ее взглядом. Там не было ничего, кроме голых черных веток на фоне синего неба. – Да, вот почему… Да, теперь я понимаю… Только совсем не знаю, что с этим делать.
– Что именно вы не понимаете? И с чем не знаете, что делать? – уточнил Костя.
– Нет. Ничего. Это не важно. Для вас не важно.
– Мы сами решим, что может быть важно для следствия, а что нет. Вы признаете, что шарф ваш?
– Да, признаю. Было бы глупо отрицать очевидное. Этот шарф создан в единственном экземпляре.
– При каких обстоятельствах вы оставили его на даче Клима Кононова?
– Я его там не оставляла. Я не была на даче Клима. Точнее, конечно, я там была. В последний раз, кажется, прошлым летом. Тогда отвозила бабушку и дядю Саву в гости к Климу. На шашлыки. И все. В этом году он звал, но они так и не выбрались. Дядя Сава был домоседом и редко соглашался на такие поездки.
– Но мертвым его нашли именно там. Для этого как минимум надо было согласиться на поездку на дачу. Вы знаете, кто, кроме вас, мог его туда отвезти?
Борисова пожала плечами:
– Сам Клим, но он три недели назад улетел в Китай. Еще, пожалуй, Илюша, но это тоже вряд ли могло произойти в отсутствие самого Клима. Хотя ключи от дачи у него, кажется, были.
Мазаев встал в стойку, как охотничий пес:
– У вашего друга Корсакова были ключи от дачи Кононова?
– Да. Илюша иногда туда ездил с друзьями. С разрешения Клима, разумеется.
– А у вас ключи были?
– Нет. Мне они ни к чему. Я отдыхаю на даче у родителей. И имею полную возможность возить туда же своих друзей.
Последнюю фразу она произнесла с горечью.
Дойдя до этого места в своем рассказе, Костя покосился на Зубова, а тот опять издал свой, уже ставший фирменным, зубовный скрежет.
– Если они с Корсаковым спланировали убийство, то ключи от дачи у них были, – сказал Костя. Он был очень доволен собой и своими результатами. Зубов его понимал, вот только сияющего коллегу ему хотелось слегка придушить. – И возможность под каким-то предлогом завлечь туда Волкова тоже имелась.
– И как это проверить? – задумчиво спросил Никодимов.
– Я тоже об этом подумал. – Голос Мазаева звенел. Ему явно не терпелось поделиться какими-то результатами, о которых коллеги еще не в курсе. – И запросил записи с видеокамер. Там на въезде в поселок установлены видеокамеры, которые фиксируют все въезжающие машины. Я посмотрел записи за несколько дней, начиная с исчезновения Волкова. В тот день я ничего интересного не обнаружил. Все машины, по словам сотрудников охраны, принадлежат владельцам домов. Посторонних не было. А вот в ближайшее к тому дню воскресенье… Впрочем, сами смотрите.
Он вывел на экран немного мутную, но все-таки хорошо различимую запись, на которой через поднятый шлагбаум периодически въезжали и выезжали машины. На видео была ночь. Время на записи показывало половину четвертого утра. Зубов слегка недоумевал, зачем они смотрят на картинку, на которой ничего не происходит, и вдруг замер. К шлагбауму подъехала знакомая ему машина – BMW с номерами Велимиры Борисовой. Шлагбаум дрогнул и поднялся.
– Ей открыли охранники? Они видели, кто сидит за рулем? – хрипло спросил Алексей.
– Нет, ночью охрана спит. Жильцы открывают шлагбаум пультами, которые у них на ключах.
– То есть она приезжала в дом Кононовых через несколько дней после смерти Волкова и у нее были ключи не только от дома, но и от въезда на территорию? Но зачем?
– Мы исходим из того, что Волкова убили сразу после исчезновения, но экспертиза не дала нам точного ответа на этот вопрос, – вздохнул Мазаев. – Может быть и так, что певца привезли на дачу Кононова и заперли там, уговорив или даже связав, а убили уже через несколько дней. Или убили сразу, а потом возвращались зачем-то на дачу. Может, хотели вывезти тело, но не смогли.
– Глупость. Какая-то несусветная глупость, – простонал Зубов.
– А с чего мы взяли, что за рулем машины Борисова? – подала голос Ниночка Шанина. В голосе звучала все та же проклятая жалость. К нему, Зубову. – Может быть, преступник взял ее машину, чтобы подставить.
– Нет, за рулем именно Борисова, – вздохнул Мазаев. Ему Зубова было жаль ничуть не меньше. – Вот смотрите.
Он щелкнул кнопками на компьютере, и изображение на экране стало крупнее. На размытой пиксельной картинке тем не менее было хорошо видно водителя BMW, точнее водительницу. Первым, что бросалось в глаза, был хвост, собранный из африканских дредов. За рулем своей машины сидела та самая Велимира, которая утверждала, что не была на этой даче с лета прошлого года.
Причастность Велимиры Борисовой сразу к двум убийствам не вызывала у следственной группы никаких сомнений. Однако непосредственно совершить эти самые убийства она точно не могла, а значит, теперь предстояло вычислить ее сообщника и найти неопровержимые улики, позволяющие отправить за решетку обоих.
