Я вопросительно смотрю на нее, и она, кажется, читает мои мысли.
– Нет, я тоже не знаю, что происходит между ней, Артемисом и Аполлоном.
Я хмурю брови.
– Аполлон?
Она распахивает глаза, поняв, что сказала лишнее.
– Эм, – она убирает волосы за ухо, – то есть… Не то чтобы что-то происходило, я просто предполагаю… Просто забудь об этом.
Я вспоминаю тот вечер в больнице, когда я заметила, что Артемис ударил Аполлона. Я смотрю на Дани и понимаю, что мне нужно защитить ее, несмотря ни на что.
– Между Аполлоном и Клаудией что-то есть?
Сами ничего не говорит, поэтому я давлю на нее.
– Сами, я не люблю давить на людей, но Дани – моя лучшая подруга, и ради нее я сделаю все что угодно. Мне нужно знать, стоит ли ей забыть об Аполлоне.
– Если бы я знала, что происходит, я бы сказала тебе, правда, Ракель. Но я понятия не имею. Артемис – кусок льда, Аполлон так воспитан, что никогда не станет говорить о девушке, а Арес честен во всем, кроме того, что касается его братьев. Они невероятно верны друг другу.
Я верю ей.
Я пыталась выяснить у Ареса, но безуспешно, я даже пыталась использовать секс в качестве информационного оружия, а в итоге меня просто трахнули и ничего не сказали. Арес присоединяется к другим парням, чтобы играть с мячом, а Грегори идет к нам.
– Тропические красавицы!
Я улыбаюсь, Грегори такой веселый, в нем столько энергии, он напоминает мне Карлоса. Сами предлагает ему выпить.
– Откуда у тебя всегда столько сил?
Грегори печально вдыхает и выдыхает.
– Это все молодость. – Он садится на песок перед нами. – О чем говорили? Вы сидели с серьезными лицами.
– Так, о всяком, – говорю я и глажу его по голове, как щенка. – Кто хороший мальчик?
Грегори лает и высовывает язык, Сами отводит взгляд.
– Из-за тебя он не взрослеет. – Грегори бросает на нее взгляд обиженного щенка. – Я не собираюсь гладить тебя. – Грегори продолжает смотреть на нее, и я наблюдаю за этим спектаклем с улыбкой на лице. Сами вздыхает. – Ладно. – И гладит его по голове. Грегори высовывает язык и облизывает ее руку. – Ай!
Солнце вот-вот скроется.
– Надо развести костер, пока солнце не зашло.
Почему мне всегда приходят в голову такие идеи?
Спустя восемь походов за дровами.
В фильмах разжечь костер не так трудно, это выглядит легко и просто, но добро пожаловать в настоящую жизнь, это чертовски сложно. Мы все вспотели, уже темно, но, наконец, костер разгорелся. Мы сидим в кругу, пламя отражается на наших блестящих от пота лицах.
Я сижу рядом с Аресом, положив голову ему на плечо, наблюдаю за пламенем, его голубые вспышки успокаивают меня. Ветер, шум волн, парень рядом со мной, друзья вокруг – идеальное мгновение, и я запоминаю каждую деталь, чтобы сохранить ее в особом месте в сердце.
– Я буду скучать по вам, – Грегори нарушает молчание, и мне кажется, он озвучивает то, о чем думают все.
Аполлон бросает полено в костер.
– Ты тоже поступишь в университет, Грегори. Я останусь один в школе.
Дани смотрит на него, в ее глазах читаются чувства. Интересно, выгляжу ли я так же очевидно, когда смотрю на Ареса?
Марко возвращается из машины с пакетами маршмеллоу.
– Вот и еда.
Сами помогает ему с сумками.
– Ура! Я так хочу что-нибудь сладкое.
Грегори кашляет.
– Марко может дать тебе кое-что сладкое пососать.
Сами гримасничает:
– Ты отвратительный.
Дани находит что сказать:
– Это совсем не сладко.
– Ох-х-х-х-х-х!
Я только прикрываю лицо. Дани краснеет, осознав, что совершила серьезную ошибку. Это то, что я называю вербальным самоубийством. Над ней теперь всю жизнь будут издеваться.
Пока все подшучивают над Дани, Арес шепчет мне:
– Пойдем прогуляемся по берегу?
Боже, я люблю его голос.
Выпрямляюсь, поднимая голову с его плеча, чтобы взглянуть на него.
– Только если пообещаешь хорошо себя вести.
Он широко улыбается мне.
– Я не могу обещать такое.
– Арес.
Он берет меня за руку, с ехидной улыбкой на губах.
– Хорошо, я обещаю не делать того, чего ты не хочешь.
Я прищуриваюсь.
– Хорошая попытка, ты уже использовал эту стратегию, я не сдамся.
Он сжимает губы, притворяясь разочарованным.
– Не думал, что ты вспомнишь.
Я касаюсь его лба.
– Я помню все, греческий бог.
Он хмурит лоб.
– Это очевидно. Кто бы мог забыть, как прекрасно я тебя трахнул утром? Ты так стонала и… – Я затыкаю ему рот.
– Ладно, пойдем прогуляемся. – Резко встаю. – Скоро будем, – быстро говорю я.
Арес молча следует за мной, но я чувствую его глупую улыбку, хотя не вижу ее. Мы приходим к берегу, и я снимаю обувь, чтобы нести ее в руке, позволяя волнам мочить мои ноги, когда они скрывают берег. Арес делает то же самое.
Мы гуляем, наши руки переплетаются, в тишине очень хорошо. Мы оба знаем, что у нас осталось несколько дней, но мы не говорим об этом. Какой смысл говорить об этом? Так или иначе, Арес уедет, и я лучше наслажусь каждой секундой с ним, не говоря об этом, чтобы не страдать раньше времени.
Как сказала бы моя мама: «Не страдай раньше времени. Когда придет время пройти по этому мосту, ты это сделаешь».
