– Им бы за нас старшие ребята головы оторвали. В монастыре свои законы. Суровые, но справедливые.
Я привязался к Парашютисту. Стал готовить его к школе, чтобы с собой брать. Трудное дело – готовить кошку к школе. Учить её вести себя прилично, не выдавать своего присутствия. Но я учил. И сказками, и ласками. Пришлось даже отказаться от вещей, которые я любил и которые мне нечасто перепадали. Я требовал их за хорошее поведение и успехи. А они были.
Это дрессурой называлось, а я и не знал. Практику проходили, когда в кино в ремеслуху ходили. Мы обычно сидели на первых скамьях, а то и на полу, платили по десять копеек за вход.
Не любил Парашютист длинные фильмы. А тогда они шли по два с половиной или три часа. Особенно не любил военные. Пацифистом был. А под любовные, где много пели, спал. С ним хорошо было смотреть такие фильмы, как «Сильва», «Паяцы».
Какие фильмы!
А про Тарзана не любил почему-то, хотя там много его родственников показывали.
Думаю, что не нравилось ему, что Тарзан орал громко и не по-кошачьи.
Привык он ко мне, как собачка, за мной ходил. Но и своё «гуляю сам по себе» не забывал.
Я не препятствовал, понимал, что свободная личность. Нельзя посягать на свободу по надуманным, а то и дурацким законам. Например, нельзя кошек в школу брать. Но что делать, если оставить не с кем? Кошачьих детсадиков у нас ведь не было. Он и в школе будет вести себя достойно, прилично. Так я надеялся. Не зря столько времени и сил отдал воспитанию Парашютиста.
Но самым трудным оказался путь к школе. Нам ни разу не удавалось пройти его на репетициях: то приятелей встретим, то запахи-шорохи в траве, то птички, да и с Шариком он был не прочь поцапаться. Беда! Этак мы к урокам всегда опаздывать будем. Придётся его самому носить. Но в чём? У меня была только холщовая сумка для учебников.
И тут я вспомнил!
И подкатил к объекту воспоминания.
– Здравствуйте, тётя Маша.
– Здравствуй. – Она даже удивилась.
– Как поживаете? Давайте я вам сумочку понесу.
Она ещё больше удивилась и остановилась:
– Ну помоги. Как ты за лето вырос.
– На десять сантиметров. Скоро в школу.
– В первый класс, что ли?
– В пятый.
– Вот время-то как летит, батюшки! А что у тебя стряслось?
– У меня портфеля нет. Вы бы не помогли чем? Свой не одолжите на время.
– А у меня откудова?
– У вас в сарае есть, такой большой.
– А ты почём знаешь?
Ясно откуда – проговорился.
– Это ты по моему сараю лазаешь? Признавайся.
– Нет.
– Откель знаешь тогда, что у меня портфель есть?
– Я… ну… это… наверно… немного…
– Ц-ц-ц. Супостат! И варенье тоже ты слопал?
– Не я.
– А кто?
Я запыхтел. Я всегда пыхтел, когда не знал, что ответить. А тут было хуже. Мне казалось, что я надуваюсь воздухом и становлюсь красным горячим шариком.
И мне очень хотелось улететь.
Но тётя Маша держала меня за руку.
– Я спрашиваю: кто украл моё варенье?
Кто-то. Не мог я сказать кто. Я в самом деле не крал. Но и сказать кто не мог. У нас не доносили. А потому продолжал пыхтеть и краснеть. Хотелось улететь.
– Зачем тебе такой большой портфель? Опять, супостат, что-то задумал? Говори!
И весь воздух, которым я надулся и почти взлетел, выпустил со словами:
– Парашютиста в школу носить.
И получил подзатыльник и портфель.
Теперь у меня был большой кошачий портфель с двумя замочками. В таких шпионы прятали секретные документы и бомбы. В кино. Парашютист с учебниками там тем более мог поместиться. Это тебе не холщовая сума. Не портфель отличника. Правда, я не знал, какие портфели у отличников. У нас их не водилось. Лучше всех учился я. Но я не был отличником. Я был отличным лентяем. Как директор говорила. Она боролась с моей ленью. Но моя лень победила, и она изрекла: «Чёрного кобеля не отмоешь добела».
Как мудро.
Теперь у меня был настоящий кожаный портфель! С чемодан средних размеров. Как же мне завидовали!
Если б они знали для чего. Я даже при всей своей фантазии не мог представить, как бы они ещё сильнее завидовали.
Ну не хватало мне воображалки.
Всё шло прекрасно: Парашютист сидел в портфеле тихо. Вот что значит правильное воспитание! А люди говорят: «Он не воспитуем, ему одна дорога – в тюрьму». Просто уметь надо. Берите пример.
Я радовался и приоткрыл портфель, был на сто процентов уверен в своём подопечном.
На урок пришла новенькая молоденькая училка, чистенькая, хорошо одетая, она всем понравилась. С собой она принесла экспонат. Крысу белую. Она вела себя хорошо, сидела на столе и жевала что-то.
И мы вели себя хорошо, внимательно слушали училку-комсомолку и не шумели, как обычно.
Парашютисту надоело сидеть в портфеле, он вылез наружу и увидел крысу.
Он отродясь белых крыс не видел. Притих. Удивился, видать. Потом прыг на стол – и хвать крысу. Она запищала, училка закричала.
Тут всё и началось. Ребята повскакивали с мест, напугали Парашютиста – лови его теперь, отнимай экспонат. Он по классу мечется с крысой в зубах, то по партам, то под партами. Все орут, крыса пищит, девочки визжат, на парты повыскакивали.
Училка головку руками обхватила и смотрит на меня, а в глазках блестит что-то. Я на неё тоже смотрю, и мне её жалко. Я не выдержал и как крикну: