Настоятельница так и села на пол посреди кельи. Молчит. С духом собирается.
– А дух кто? – чуть слышно простонала настоятельница.
– В белых одеяниях. Он и крестик на том месте закопал, где чудо вершилось.
– Покажи мне то место. Может, и крестик с Божьей помощью отыщем.
И вот идут они с молитвой о Матери Животворящей к месту чуждому, где вершилось всё.
– Господи, прости, что я этого места раньше не замечала, – сказала настоятельница. – Все хлопоты, дела хозяйственные.
Вот так и ангелочек-послушница сидела здесь. Которая, кроме монастыря, мира не ведает.
Сидит Божье создание, молодая, с точёным, прелестным личиком, яки с иконы сошедшая, среди сосен на высоком берегу у пруда и глядит на купола большого собора. Он на фоне синего-синего неба белый, белей первого снега, белей лебедей. Купола не золотом на синем небе сияют, а свет в синее небо излучают. Тишина, благодать и любовь кругом, и в её сердце тоже любовь, и льёт она слёзы от счастья, единение с Всевышним чувствует ангелочек-послушница. И нисходит на неё Святый Дух в белых одеждах. И говорит ангелочку: «Не плачь, краса, не плачь, девица, ты совершенство, отроковица. С такою чудною красой тебе бы надо в мир другой. Где миром правят красота и чувственность, душа моя».
И стал её он раздевать и нежно-нежно так ласкать, слова чудесные шептать: «О небе Божьем наслажденье и о чудесном назначенье, так как ты – моя краса». И вот на чёрном одеянии лежит то белое создание, которого краше в мире нет, и Святый Дух её ласкает, она от ласк изнемогает. И всё как должно принимает.
Мурашки забегали по спине настоятельницы. И не только по спине. Она слюнки сглотнула и вспомнила парижские шалости. Даже голова закружилась. А что, если и в самом деле Святый Дух?
– А куда вы крестик закопали? – спросила она.
Послушница порылась в песочке места тайного и вынула крестик.
Он так блеснул – солнца свет затмил. Пригляделась настоятельница к крестику, и дышать ей трудно стало – её крестик. Она сама на шею племяннику, святому мальчику, в своё время его надевала. Какой мальчик был!
Суд был скор и справедлив, и, как благородный мужчина, после того что произошло, племянник с послушницей обвенчались.
– И нарожала она ему команду футболистов, – сказал я.
– Нет, членов будущего политбюро.
– Почему членов?
– Говорят, очень умные там, в этом бюро.
– В Париже.
– Естественно, не в монастыре же! А крестик-то куда дел потом?
– Я его на фрегат приспособил. Но тётя Шура сказала, что грешно это.
Крестик этот я отдал двум сёстрам-монашкам, что жили в доме, где жила тётя Шура.
В коммуналке с удобствами во дворе. Их там целый ряд был, удобств этих. Сарай такой длинный.
Все так жили. Хотя я не знал, что это коммуналка, коммунистическое жильё. Я и не представлял, что удобства могут быть прям в квартире.
– И ты строил замок? – уточнила Молодость.
– Да. У меня даже строительная техника была: сапёрная лопатка, каска для перемещения песка и ножичек-штык плоский, им и копать, и дёрн снимать, и сучья рубить. А потом его и метать можно. Фашистов-немцев снимать.
Мне хотелось, чтобы замок светлый получился, как в кино. Но кино – это выдумка. А тут настоящий замок, пусть и маленький. Он должен был быть таким, чтобы в нём жить хотелось и радоваться.
Надо было украсить замок, как в цветном кино. И я решился пойти за тридевять земель – за вырубок – в чудесный край, где, как говаривали побывавшие там, чудеса не сказочные, а самые настоящие, и привезти всё, что мне надо для замка.
И заметьте, один! Опасное предприятие, рискованное. И я стал готовить снаряжение в экспедицию: нож, хлеб, спички, верёвку, лук, стрелы, бумагу для составления карты местности, котелок…
Куда идти, сколько? Карт нет, края для нас неизведанные. Товарищи всякие сказки о тех местах рассказывают.
Ясно одно: никто там не был.
Я первый!
На восход солнца идти или на закат?
И тут меня осенило: ручей, что пруд питает, с тех краёв должен идти. Вот вдоль него и надо идти.
Да и путь, надо думать, я так сокращу.
Бесполезных блужданий не будет.
Записку написал: мол, в край неведомый пошёл, снаряжения и продуктов надолго хватит, к вечеру вернусь. Записку в портфель положил, поцеловал кисича и двинул.
Отправился как в добрые старые времена по водному пути искать чудесный край. Интересно же. Да и польза будет для потомков.
– А почему товарищей не пригласил? – спросила Молодость.
– Не пошли бы они. А если и пошли, то дальше огородов, через которые ручей тёк, зайти не рискнули бы. Время сбора подати с огородников: огурчики-пупырыши, морковка, помидоры, картошка, бобы… Не зевай, набиваю за пазуху. А мне набивать некуда. И так набит под завязку.
– А соль забыл?