– Зачем? Для бывалых бесполезный продукт и отсыревает быстро. Водный путь от нас к ним, чудесам, через огороды. Как тут немного не поживиться? Аккуратненько, ползком, самое лучшее отобрал. Не наследил, не помял ничего, конспирацию соблюдал свято. Главное – после себя следов не оставлять, при проколах могли возникнуть неприятности.
– Какие?
– Уши надрать могли, ремнём погладить, а самое главное – крапивы в штаны набить.
– Было?
– Было. Сначала ничего, потом жечь начинает, пузыри пойдут. А вот когда лопаться начинают и подсыхать – беда! И передница, и задница, и ниже пупка – всё чешется, сил нет!
Вот такого расчёсанного меня в поликлинику повели. Здание громадное, потолок прозрачный, а в середине стулья для ожидания. Красиво. Я раньше жизни не видел. В кино только. Одна тётя мне говорит:
– Мальчик, присаживайся.
– Спасибо, я постою.
– Какой воспитанный мальчик. Кто же тебя так воспитал?
– Тётя крапива.
– Какой прекрасный педагог.
«Да уж, – подумал я, – прекрасней не сыскать. Лучше всех училок вместе взятых».
– Доктор, у него что-то серьёзное? – спросила мама.
И он ответил, слава богу, на непонятном медицинском языке.
– Я не поняла, – испугалась мама.
– Зато он понял. Так? – усмехнулся доктор.
Я засопел. Не хватало ещё от матери получить.
Хотя, кроме подзатыльника, у неё инструментов для воспитания не было.
Доктор тогда мне волдыри мазью намазал.
А клубнику я не тронул, чтобы не навлекать подозрение. Огородное гестапо быстро на след выйдет. И как умудрялось, мы же всё тайно делали? Неужели кто сексотил?!
Мне очень не хотелось опять в поликлинику. Хотя мне там и понравилось.
И по водному пути в край неизведанный, и всё по лесу, а он всё темнее и гуще. Страшно? Да ни капельки, подумаешь, лес! Хожено-перехожено. Но всё равно, когда по незнакомому лесу идёшь, ощущения не те, что-то тревожное проявляется. А что его бояться? Мы живём, где солнце заходит. Если что, туда и иди. Солнца нет – с северной стороны на деревьях мох. Вот и рассчитывай.
У нас не слышно было, чтобы кто когда заблудился. А тут ручей, речка. Вот только потом ручей исчезать стал, под ногами хлеб. Но как бы всё равно я в лесу. Я заметки на деревьях стал ставить ножичком – кинжалом трофейным. Темнота давила.
И вдруг как случилось что-то: темнота посветлела, небо ясным сделалось, и впереди озеро. Тут же полегчало.
Берёзки белеют, мох яркий, зелёный, вода. Радостно стало. А меж берёзок, прям как в Парке культуры и отдыха, гуси парами о чём-то переговариваются, гогочут, утки с утятами, тетерева-красавцы, перепела, зайцы у деревьев сидят и на гуляющих смотрят… Да и вообще много всякой живности кругом. И всё под музыку птиц. Именно под музыку, а не под пение. И кто только сочинил её и руководит этим оркестром? Да зачем мне знать?! Приятно на душе и радостно. И главное – меня не боятся. Я у тетерева перо из хвоста хотел выдрать, уж больно понравилось, но вместо того, чтобы убежать, он клюнул меня. Больно! А потом сбросил это перо и сам в клюве поднёс. Ты веришь?
А какие там ягоды: брусника виноградом висит, клюква здоровая, малина, земляника, черника… А грибов-то сколько!
Но надо идти. И я пошёл по зелёному ковру мха. Сначала как по резиновому полу, а потом и вовсе стал проваливаться. Вот те на! Рядом всё, а не по зубам. А пернатая живность гоготать стала, смеяться надо мной. Вот заразы! Это вместо того, чтобы подсобить, подсказать, как достать желаемое, они ржут.
Сел я и запел в раздумье. Басом, конечно, как по радио, тарелке чёрной нашей: «На тихом бреге Иртыша сидел Ермак, объятый с Дуней». И почему он с Дуней объят был? Или не расслыхал я? Тарелка-то у нас хрипела.
И тут меня шмель укусил. Я его хрясть – и размазал. Смотрю, нет, не шмель – комар. Тут даже комары со шмеля величины.
Я так и подскочил. На берёзу взлетел – змея метра полтора на меня пялится. А на спине у ней узор – гадюка. Она к берёзке, а я выше и выше от страха. До самого верха и забрался. Берёзка согнулась и враз на островок меня перенесла. Тут я руки и отпустил. А змея там осталась. Вздохнул свободно, полной грудью. Никогда так не дышал свободно. Шутка ли, от чего избавился!
Вынул ножичек – штык трофейный – срубил палку с рогатиной на конце и стал проверять, есть ли на островке змеи.
Пока по кустам шукал, не заметил, как островок от мохового берега швартовые отдал и поплыл. Я даже обрадовался: змей не будет! На острове раздолье, главное – до меня на него нога ничья не ступала, я первый. А по закону первооткрыватель должен описать остров, нанести на карту и дать ему название.
Форма – неправильного круга, площадь – с полполя футбольного. В метрах трудно определить, опасно к краям острова подходить, к тому же я забыл измерить свой шаг в метрах. Таким я его и нанёс на бумагу. В масштабе, конечно, а потом стал рисовать на ней, где какие деревья, кустарники растут. В середине острова, где берёзки, земля дёрном покрыта, а дальше, к воде ближе, мхи разноцветные, мягкие.
Ягоды:
• брусника гроздями виноградными висит (правда, виноград я только в кино видел);
• черника, гонобобель;
• малина с яйцо куриное;