- Тут ты не властен, - твердо откликнулся Маэдрос. - И никто не властен, кроме нее.
- Я знаю, - твердо заверил его Тьелкормо. - Я дождусь ее слова. Макалаурэ, - он повернулся к Маглору. - Ты ведь говорил с Эльвэ, знаешь его. Что мне сказать ему, когда он откажется вверить мне дочь?
- Я совсем недавно это Эстемирэ говорил, - пробормотал Маглор. - Не знаю. Я совсем не знаю, что говорить родителям девы. Я вам даже завидую — и тебе, и Эстиэ. Наверное, если мне доведется полюбить, мне не нужно будет уже искать вдохновение в осени, ветре и дожде. Оно само меня найдет. Хотя теперь мне и стало много легче. И даже Клятва так не давит.
- А я теперь верю, что и Клятву можно исполнить, - упрямо отозвался Тьелкормо, чем вызвал несколько удивленные взгляды старших братьев. - Что смотрите? Я, кажется, все потерял. А теперь понимаю, что не все. А если можно вернуться с такого дна, где я был, то и Клятва тоже…
- Не надо, Майтимо, - поднял руку Макалаурэ, когда старший брат явно собрался высказаться. - Поверь ему. Ты, конечно, хотел сказать, что влюбленным весь мир кажется светлым, а для других он ничуть не лучше, чем день или год назад. Но это не так. Я только что говорил вам, что я не влюблен. Но я видел будущее. И я, даже без прекрасных глаз, чудесных волос и нежных губ, могу сказать, что я тоже верю. Клятва неисполнима — на первый взгляд. Но я говорил с Мелиан и об Эру. Она не слишком охотно говорит о Создателе, но не мог же он создать мир — и не любить его обитателей? Мы клялись его именем. Но он знает, как глупы и тщеславны могут быть дети. Разве не так?
- Все мы — эрухини, - глухо произнес Майтимо. - И я знаю, как глупы, тщеславны и жестоки могут быть дети. Я сам вас шестерых, можно сказать, вырастил… Хотя не был отцом. Но помнит ли Эру, что он — отец?
- Если не помнит, то чем наш мир хуже того будущего, что описала нам Артанис? - возразил Маглор, глядя на старшего брата. - А сейчас мы можем с уверенностью сказать — Эру еще видит нас. Еще не утратил надежды, если дозволил вмешаться в Рок. Мы выстоим, Майтимо.
Маэдрос помолчал, а потом спросил:
- А какое оно, будущее нашего мира? Я не прошу тебя, Кано, рассказывать обо всем. Расскажи о том, о чем можешь.
- Я тоже хочу услышать, - подался вперед Келегорм, плеснув вином на рукав. - Лютиэн прямо просветлела после разговора с матерью, но ничего рассказывать не захотела, хотя я спрашивал.
- Об этом трудно говорить, - Маглор чуть улыбнулся. - Оно не хорошее, не плохое… Просто… чудное. Науки достигли небывалых высот. Атани будут строить города, в которых будут жить не тысячами, не десятками тысяч — миллионами! Научатся делать обозы, что едут со скоростью двадцать лиг в час. Запустят в небо механизмы, которые будут летать, как Орлы…
- Не о том рассказываешь, - хмыкнул Тьелкормо. - Хоть Курво бы механизмами и заинтересовался, конечно… Я видел атани. Я слышал, с какой нежностью говорит о них Финдарато. Какими они станут? Что будут помнить о квэнди?
- Они напишут о нас истории и песни, - Маглор помолчал. - Не знаю уж, правда, верят ли они сами в эти истории. Но и это прекрасно. Они не будут знать валар и помощи эльдар. Они будут учиться жить, подобно аманьяр в Эндорэ — когда все зависит только от тебя самого.
Макалаурэ видел, с каким интересом ловят каждое слово братья, и продолжил открыто:
- Вот вы поверите, если я расскажу, что люди создадут школы, где каждый ребенок с малых лет будет познавать десятки наук? Что на улице — вопреки закону о шуме в ночные часы — будут звенеть чьи-то струны? Что будут играть свадьбы, где оба мужчины или же женщины? Что будут всем королевством собирать по нитке, чтобы вылечить малыша? Меня — растерянного и непонимающего — там накормили и привели к себе в дом при том, что мое имя им было незнакомо. Нет, я им назвался, конечно, но таких имен у них нет, и они подумали, что это прозвище… И они, думая, что я преступник, что, впрочем, так и есть, по мере своих сил пытались мне помочь. Совсем юные, без монет по карманам… поделились тем, что у них было.
- Наверное, ради такого следует жить, - неуверенно протянул Майтимо. - Ради того, чтобы воцарился наконец мир.
- Не о том и ты, Майтимо, - живо возразил Тьелко. - Что ж вы такие… Как будто не видите! Мир в Арде невозможен, пока ее оскверняет своим присутствием Моринготто. Если Рок имеет какую-то силу, - он посмотрел на Маглора и перевел взгляд на Маэдроса. - Если Клятва имеет какую-то силу… То нам следует победить Моринготто самим. Лишь тогда мы сможем жить, как нам должно. Лишь тогда мы сможем оставить земли атани, чтобы они преобразили их и научились всему тому, о чем ты толкуешь, Макалаурэ!
- Я поговорю с Нолофинвэ с утра, - вздохнул Майтимо. - С Финьо я виделся, но недолго. Он говорит, что его отец и сам желал пойти на Врага. Надеюсь, мы сумеем договориться… Но ты прав, Тьелко, ради мира стоит и воевать.
- Попроси Мелиан помочь, - здраво предложил Маглор. - Ей тоже хочется счастья. Видал я Эстиэ, когда он вернулся от родителей Нифредиль. Если и можно победить Моринготто, то только с такой уверенностью и таким счастьем.
