Да ведь это хозяин постоялого двора, но несколько недель назад он не был таким седым. Что с ним такое? Верно, мысли тяжелые мучают, что без хана останется нищим, с голоду помрет. Наверняка вбил это себе в голову. Мартин подошел ближе, но Петко, не спускавший глаз с бараков и хмуривший и без того морщинистый лоб, что-то бурчал себе под нос и не слышал шагов. Мартин громко поздоровался и остановился перед ним. Только тогда Петко вздрогнул, словно очнувшись от кошмарного сна, попятился и полоснул инженера злобным взглядом.
— Что задумался, без хлеба не останешься. Ну что ты так смотришь на меня? Я сюда приехал ради людей.
— Жизнь у меня отнимаете, все, что есть у меня… — пробормотал Петко.
— А что тебе дала эта старая развалина? Чем осчастливила? — убеждал его Мартин. — Прошло то время, когда людей по миру пускали, прошло безвозвратно. Ведь ты, Петко, можешь получить работу, если хочешь, людей у нас не хватает, а тебе подыщем легкую работу, будешь помогать на кухне. Что скажешь? Разве это не лучше, чем угождать приезжим в твоей развалине, ломать голову, как выплатить налог государству…
— Скажешь тоже! Придется расстаться со всем, что у меня есть, с постоялым двором, с домом, — и от этого мне будет лучше? Ведь и дом мой снесете… А жить-то как без него?
— Зачем же дом? Кто тебе это сказал? Чего только не болтают люди!
— Как зачем? Ты это лучше меня знаешь! Разве котловину не зальют водой? Какое-то джоле[6] здесь будет… Все об этом говорят, а ты не знаешь? Давай, делай свое дело, но берегись, придет народ и все это… — Он несколько раз рубанул рукой в воздухе.
Мартин хотел уже было уйти, оставить разгорячившегося старика одного, но, посмотрев на его искаженное лицо, сказал:
— Да, нелегко тебе, хан кормил тебя — как-никак, а кормил. Но жизнь у тебя будет лучше, когда перестанешь днем и ночью гнуть спину в своем заведении… И не смей мне грозить! Угрозой ничего не добьешься. Мы знаем, что делаем.
Петко смотрел тупо и тускло, шамкая губами, потом сел на корточки, обхватил колени, но вдруг, словно вспомнив что-то, поднялся, решительно шагнул к Мартину и, в упор глядя на него, спросил:
— Куда нам податься, когда вы снесете наши дома? По миру идти, милостыню просить? Куда?..
— Успокойся, Петко! Тише, я не глухой. Сперва мы построим новые дома, а потом уж переселять начнем. Кто здесь распространяет всякие слухи?
— Ну где? Где мы поселимся? — кричал Петко. — Мы же люди, должны знать, где будем жить, какую землю пахать. Ведь люди не скотина, чтобы гнать их в шею — давай убирайся куда угодно. Гони, пока не сдохнут!
— Все, кому нужна земля, получат ее. А здесь какая у вас земля? — тоже повысил тон Мартин. — Да никакая! Дом и полгектара, в лучшем случае — гектар земли, да и то один кусок здесь, другой там. И что за земля! Горе, а не земля — тощая, бесплодная.
— Я спрашиваю, в каком краю мы будем жить, куда нас выселяете? Какую землю будем пахать? — кричал Петко прямо ему в лицо.
Об этом скажут вам в местных органах власти. Ничего от вас не скроют.
— А разве еще не знают, куда деть столько людей? Тоже мне власть!
— Знают, как не знать. Дай срок, и об этом власть вам скажет. Ведь за один год мы строительство не закончим, будем здесь несколько лет.
— А сколько нам суждено жить между небом и землей, не ведая, где будут наши очаги? Мы же не птицы, а люди. Не бездомные бродяги. Что это за власть такая? Так швырять людей… Это не власть! Бесовское это дело!
— Я не знаю где, пока мне не говорили. Может, новый поселок выстроят возле озера. А может… Узнаем, наберись терпения.
— Приехал сюда нашу землю забирать, а не знаешь, что будет с народом, где жить будем… Кто ты такой? Какого дьявола сюда явился?
— Давай не злись. Не кричи! Ведь на твоем клочке земли не проживешь, да и в моем селе Брежеве земля не может прокормить людей. Знаю я, зачем сюда приехал! Знаю, что делаю. А ты, Петко, попридержи язык! Старый человек, а говоришь бог знает что! Даже на власть голос поднял.
— А почему бы и не поднимать? А почему она нас гонит отсюда? В чем мы провинились? Какую ссылку вы нам приготовили? Вот что мне душу жжет. Куда я подамся на старости лет? Разве не ясно тебе это? Хоть мы и неученые, а кое-что понимаем… Ты, говоришь, — голос старика смягчился, — из Подуевского. Я знаю, это в горах, с нами по соседству. И там есть река и котловина. И там живут люди.
— Да, живут. Но как живут?
— Живут как могут. Живут тем, что имеют… Ты наш человек, земляк ведь наш, а пришел разорять села?! Будто и впрямь наш человек? Нет, ты сам дьявол! Я жизнь отдал за этот хан! Дни и ночи под землей проводил, уголь рубил, куда тебе до меня… Отправляйся лучше в свои края, там и строй, делай что хочешь. Зачем ты сюда пожаловал? Хочешь здесь все перевернуть вверх дном, все затопить, разрушить! — гневно кричал старик. — Убирайся отсюда, пока цел! Не с добром ты сюда пришел! Иди осчастливь своих земляков там, в Подуевском!
— Выслушай меня, Петко. Да слушай, что тебе говорят: в Подуевское другие поехали, они и строить будут там, и реки там будут укрощать. Подумай об этом, разберись, ты ведь не ребенок.
