За день до этого Роберт и Агата встретились с родителями Мэри, инкогнито посетив госпиталь Святой Либерии в Лондоне. Госпиталь этот был основан во время Второй мировой войны известной знахаркой, сестрой милосердия Либерией Салоси.
Роберт терзался мыслью, что из-за его пренебрежения дочерью пострадало столько людей, и больше всех — она сама. Да, не физически, но морально, что ещё хуже, ведь телесные раны затянутся, рубцы исчезнут, а душевная боль не пройдёт никогда. Отринув мучительные мысли, он принёс родителям Мэри свои искренние извинения и заключил обоих в объятие, а после вручил конверт с внушительной суммой в качестве компенсации за имущественные убытки и травмы, полученные их дочерью во время пожара.
Агата держалась в стороне, с циничным выражением лица ожидая, когда муж покончит с формальностями, по крайней мере, так ей это представлялось.
Вскоре неотложные дела вынудили Роберта вернуться на рабочее место.
Агата же изъявила желание ещё ненадолго задержаться в больнице и начала разговор:
— Вы понимаете, что должны будете уехать?
Мать Мэри метнула на неё презрительный взгляд, но, столкнувшись с холодным, невозмутимым взглядом Агаты, которая держалась с достоинством королевы, снизошедшей до разговоров с уличным сбродом — а ведь так на самом деле и было — тут же отвернулась. Во власти этой женщины было стереть их в пыль одним движением руки, но она почему-то этого не делала.
Агата пыталась договориться, а значит, не хотела идти на крайние меры или не могла... Впрочем, обнадёживаться не стоило.
— Мы и не собирались оставаться после всего, что произошло, — ответил отец Мэри, угадав направление мыслей супруги.
Агату удивила эта покорность. Она привыкла, что те, кого судьба обделила выдающимися магическими способностями, титулами и властью, для достижения целей пользуются шантажом и хитростью: таков удел слабых.
Но подвоха не последовало. Родители Мэри лишь попросили ещё немного денег, чтобы нанять сиделку для их больной родственницы. Уехать с ними она не могла, а оставить её без присмотра было всё равно, что обречь на смерть.
— На первое время небольшой суммы должно хватить, — смиренно подытожила мать Мэри.
Смягчившись, Агата вытащила из сумочки заготовленную заранее пачку банковских билетов.
— Надеюсь, не нужно объяснять, что покинуть столицу вы должны как можно быстрее?
Не желая привлекать внимания — всё-таки они находились в общественном месте, и прохожие уже начали озираться — Агата торопливо ушла, накинув на голову платок, до этого покрывавший её плечи. А спустя день семья Мэри собрала уцелевшие пожитки и уехала, не желая испытывать терпение влиятельных господ.
Всю следующую неделю передовицы газет пестрели громкими заголовками, под которыми располагались не менее громкие заявления «свидетелей-очевидцев», вынуждавшие чету Лейн высказаться и разоблачить бессовестную клевету.
А теперь, давайте перенесёмся на семь дней в прошлое, чтобы посмотреть, чем на самом деле занимались обитатели замка Лейн, пока внешний мир лишь строил об этом свои безумные догадки.
В начале недели Роберта вызвали в кабинет старшего заместителя британского Наместника Порядка, где вместо того, чтобы устроить допрос с пристрастием, лишь попросили подтвердить или опровергнуть слухи, которые, как мечущие молнии тучи, сгустились вокруг его имени.
— Понимаю, вам нужен конкретный ответ, сэр, только у меня его нет.
Пока нет. — поспешил добавить Роберт, отвечая на нетерпеливый жест начальника. — Да, сейчас я не в том положении, чтобы требовать, но знаю, что всегда могу попросить. И прошу: дайте мне ещё немного времени.
Руководство пошло ему навстречу и предоставило неделю для самостоятельного решения проблемы. В случае неудачи к делу должны были подключить специалиста, занимавшегося вопросами неправомерного или бесконтрольного использования магии, из Отдела по делам несовершеннолетних.
Пролетело два дня, но Роберту так и не удалось поговорить с дочерью.
Анна заперлась у себя, лишь изредка забирая что-нибудь из еды с подноса, который София заботливо оставляла под дверью её комнаты трижды в день.
Агата хотела запретить няне её кормить, но Роберт был против столь жёстких методов. Он продолжал стучать в дверь, уговаривая дочь открыть ему добровольно.
И вот когда Роберт в очередной раз ничего не добился и уже собирался уходить, дверь неожиданно распахнулась. Анна стремительно отбежала к кровати, которая стояла в самом затемнённом углу комнаты, нырнула под довольно толстое одеяло, укрылась им с головой и отвернулась к стене. Всё это не ускользнуло от внимания Роберта. «Должно быть, малышка мёрзнет. — подумал он. — Хотя здесь, как по мне, не только тепло, но и душно. Однако новоявленный огненный маг воспринимает температуру как-то по-своему…»