Мы замолчали и комната наполнилась тишиной. Не сводя глаз с камина, я погрузился в себя. Почему я убил того парня. И зачем ему было идти сюда и плести чушь о финансовых рынках. Ведь в этих стенах это последняя тема, которую стоит заводить. Не место деньгам там, где вопрос встал: «быть или не быть». Может, поэтому это стало меня раздражать и я пустил ему пулю в лицо. А теперь даже чувствую облегчение. Пламя огня плавно колыхалось и дарило тепло. Я настолько погрузился в свои мысли, даже забыл о том, что нахожусь здесь не один. Никита что-то говорил, но его слова утопали в тишине, что наполняла меня.
– Прости, что? – мотнув головой и прогнав свои мысли, я улыбнулся, посмотрев на Никиту.
– Не бери в голову, там я смотрю и так места нет. – он рассмеялся. – Если честно, я и сам иногда хочу убить своего бухгалтера, как начнет мне голову забивать своим аудитом, хоть волком вой.
– Могу дать пистолет.
Впервые за долгое время кабинет наполнил смех. Решив оставить эту тему, мы начали болтать о пустом. Предаваясь своим воспоминаниям. Мы смеялись и даже подшучивали друг над другом. Наша беседа приняла дружескую форму, будто мы были знакомы с детства. Не задевая темы, которые бы могли повернуть наш разговор в серьезное русло. Режиссер принялся рассказывать забавные истории о съемках, об неумелой игре начинающих актеров. В свою очередь я громко смеялся и подшучивал над ним. Будто поняв, что мне надо отвлечься, да и ему самому. Никита рассказывал историю за историей. Для обоих эта беседа стала первой за долгое время, где можно было не говорить о делах и мыслях, которые их тяготили. Меня прекратила мучить головная боль и я будто забыл, где нахожусь. Так, невзирая на все различая и обстоятельства, нас начала связывать нить дружбы. Еще вчерашний палач и жертва незаметно превращались в друзей. В этом месте, где балом правили разлука и уныние, а в сердцах сомнения и отчаяния, рождалась дружба. Костёр в камине свёл и согрел наши заблудшие души.
– И после этого я с актрисами ни-ни. – замотав головой, закончил рассказ о своих любовных похождениях Никита.
И именно эта история о любви взрослого мужчины к юной девушке меня задела. Меня начала наполнять печаль и тоска по юной художнице. И где-то внутри загорелся уже погасший огонёк надежды.
– Я смотрю, эта история нашла отклик у слушателя? – заметил мою реакцию мой гость.
– Да, вспомнилось просто. Забудь. – попытался отмахнуться я.
– Ну нет, давай выкладывай. Будь добр.
И я рассказал. Поначалу слова довались с трудом. Терзали сомнения, стоит ли вообще рассказывать о том дне. Но чем больше я говорил, тем легче становилось. Я будто вновь оказался в том дне. И вот мы гуляем с Надей, её смех разливается по округе. На моём лице проступает счастливая улыбка и я смакую каждое слово, сказанное о ней. Не заметно для себя, мои руки водили по воздуху. Будто рисуя на холсте, я выводил её лицо. Моё сердце наполнялось радостью и одновременно тоской.
Моего собеседника тоже увлёк мой рассказ. Он ловил каждое слово. И то и дело его брови взлетали вверх, а на лице появлялась улыбка.
В конечно счете я выдохся. И комнату опять наполнила тишина. Нарушаемая лишь треском дров в камине. За окном стояла безоблачная ночь, как и тогда, когда мы гуляли с Надей.
– Ты хоть телефон-то её взял? – наконец, не знаю через сколько времени, Никита прервал молчание.
– Она сама его дала. Незаметно подбросила в карман бумажку.
Видимо, заметив тоску, которая наполнила мои глаза, прежде чем я их опустил, мой гость замолчал. Так и не сказав то, что хотел.
– Но я его потерял. И ума не приложу где. – после недолгой паузы всё-таки продолжил я. – Я ведь и не бываю ни где. Только здесь. Но я всё обшарил, нет.
И тут я окончательно поник. Тоска начала рвать мою грудь, а сердце будто заскрежетало от напряжения.
– Но ты ведь помнишь то место? Где вы встретились. Она не дописала картину. А значит вернётся туда. – попытался подбодрить меня мой новый друг.
– Знаешь. – всё так же смотря в пол, решился я на откровения – Мне кажется порой, что этого и не было. Быть может, это был сон? Наваждение какое. Возможно, я увидел её лицо здесь на стене. А всё остальное придумал больной мозг.
Я поднял взгляд на стену. В надежде увидеть её лицо. Но стена предательски явила лишь свои линии. За весь вечер я не заметил ни малейшего движения на ней. Хотя теперь она и в свете дня не останавливаясь живёт своей жизнью. Может быть она стесняется Никиту? Или же все эти движения не более, чем плод моей больной фантазии. Фантазии, которая и придумала девушку с веснушками.
И тут моя рука инстинктивно отдернулась, почувствовав, как к ней поднесли горячий предмет. Округлив глаза, я посмотрел на моего гостя. Он с улыбкой выпустил дым изо рта и показал мне сигарету, которой только что прижёг мне руку.
– Если что, сейчас всё реально. А это на память, чтобы ты завтра не решил, что я плод твоего воображения.
– Очень умно! – крутя пальцем у виска, ответил я. – Так что тебя привело? Просто дружеский визит или какое дело есть ко мне?