Заставив своё тело расслабиться, я погнал прочь все мысли. Освобождая свой уставший разум. Холод был не властен над моим телом. Оно вообще перестало откликаться на внешние раздражители. Я оставил его и будто парил над ним. И время утратило власть надо мной.
Но вскоре, рассвет заставил меня вернуться в свое тело. И я пошел куда глаза глядят.
Конечно, холод оставил свой отпечаток, меня трясло и зубы выбивали чечетку. Из-за чего мне пришлось искать место, где согреться. Возвращаться назад к себе у меня не было никакого желание.
Как на зло, все заведения ещё были закрыты. И ещё несколько часов мне пришлось блуждать по промозглым улицам. К счастью, взошло солнце и хоть чуть-чуть дарило тепло.
Весь остальной день я провел меняя одно кафе на другое. Согреться удавалось лишь на короткий промежуток времени. Меня начал мучать кашель и трясти. Ночь, проведённая лежа на скамейке, всё-таки не прошла бесследно.
А оказавшись здесь, на том самом месте, недуг отступил. Я перестал съеживаться и расправил плечи. Надежда наполнила моё сердце, и я забыл обо всём. Лишь одно меня тревожило. Появится ли рыжеволосая красавица здесь или нет. С каждой минутой надежда росла и крепла. Казалось, что вот-вот, и я увижу средь гуляющих её лицо. Мы улыбнемся друг другу, обнимемся и весело рассмеёмся.
Но стоило солнцу коснуться горизонта. Как моя вера в нашу с Надей встречу начала угасать. Холод возвращался, и вместе с ним пришла тоска. Понятно, что больше никогда я не увижу её зеленых глаз. Не услышу мягкий, певучий голос. И всё же, в сердце жила радость и благодарность. Встреча с этой девушкой была единственным светлым пятном в моей жизни в этом городе.
Сделав шаг прочь, я вдруг увидел на земле карандаш. А точнее кусочек карандаша, небольшой, сантиметров пять. Вроде это было то самое место, где Надя уронила мольберт. Так может это её карандаш? Не важно. Я подобрал его и спрятал в карман. Решив сохранить в память о нашей встрече. И быть может, он станет символом, что поможет мне вырваться из цепких лап кошмара. В который угодил, и сам только множил. Ещё секунду назад хотелось сброситься с моста головой вниз, чтобы череп треснул, ударившись о лед. Всё закончить, так, полётом вниз, что вознесёт к небесам. Или отправит в гиену огненную. Какая разница, всё лучше, чем возвращаться туда, где последний осколок твоей души будет перемолот в пыль, и ты вновь станешь чудовищем.
Но теперь, найдя этот кусок карандаша, я будто нащупал нить Ариадны. Это то, что поможет мне сохранить тот свет, что вновь зажегся во мне.
Дорога назад в заведение оказалась легкой и скорой. Я решил для себя, что ни за что не останусь в том месте. Утром же покину его, и забуду как страшный сон. Не знаю куда и с чем отправлюсь, но лишь бы прочь от того места. Возможно, стоит бросить всё сейчас и не возвращаться. Избежать встречи с Сапофи и Архоном. Но там мои документы и деньги, которых пусть и не много.
Оказавшись в уже привычном полумраке зала, я опять застал его пустым. Махнув рукой, и даже не испытав желания проверить дверь за барной стойкой, я направился в свой кабинет. Завтра. Завтра я скажу своим помощникам что ухожу, и оставлю их навсегда, в последний раз увидев их противные рожи.
В кабинете на столе я обнаружил записку. Корявым почерком, большими буквами на ней было написано: «Отдохни. Завтра у тебя тяжелый день».
Тьма кинулась на меня со всех сторон, набрасывая свои цепи. Я закрыл глаза и рукой нащупал карандаш в кармане. Он излучал тепло. И тьма дрогнула, попятившись.
***
Как будто из принципа ночь тянулась до невозможного долго. Я сидел за столом и с трепетом разглядывал огрызок карандаша, который крутил в руках. Всё-таки странная штука – человеческий мозг. Казалось бы, кусок дерева с графитом внутри. Но придав этому куску смысл, наделив его таинственностью и поставив перед ним цель стать оберегом, как он тут же таковым стал. И вот он словно излучает тепло. И этим он питает меня, не давая окончательно погрузиться в тьму. И забыть о намеченном.