– Хуже. Заболтал так, что тот добровольно живьём полез в печь. – мой помощник зловеще оскалился после этих слов.
– Печь? – от удивления я даже привстал.
– А ты что думал, мы их в подвале закапываем что ли? Конечно печь.
Я, конечно, задавался вопросом куда и как исчезают мертвые тела. Спрашивал своих помощников об этом. Но обычно они лишь отмахивались. И я решил, что их увозят куда-то и закапывают. А оказалось. Да, эта новость ошеломила меня. И растерявшись, ноги сами меня подняли и повернули лицом к окну. Солнце почти село за горизонт.
– Признаюсь, мне не нравиться, когда так происходит. Всё должно быть так, как было всегда. Гость приходит, его выслушивают и выносят решения. А живьём в печь, я хоть и не испытываю…
– Я ухожу! – набравшись смелости, я обернулся и посмотрел в глаза Сапофи.
Оборванный на полуслове Сапофи, удивленно посмотрел на меня и разразился громким смехом. Он даже хлопнул пару раз рукой себя по ноге.
– И куда? – высмеявшись спросил он меня, широко улыбаясь.
На удивление он не разозлился, а даже наоборот. Мои слова развеселили его.
– Куда? – я повторил его вопрос. – Неважно. Тут главное откуда. Прости, что сообщаю это так. Но я решил. Если позволишь, то завтра рано утром. Если нет, готов уйти и сейчас.
– Ты не можешь уйти. – всё также дружелюбно ответил Сапофи.
– Почему? У меня нет обязательств перед тобой или кем-то ещё.
– Позволь спросить, по какой причине ты решил нас оставить?
Это был хороший вопрос. Причин была масса, но стоит ли ему их называть. Ведь одна из них это то, что я их ненавижу.
– Решил сменить обстановку и заодно сферу деятельности. – попытался выкрутиться я.
– Нет. Ты не можешь уйти. Досадно, что у тебя возникла иллюзия свободы выбора. Но отсюда нет выхода. Так было до тебя, и так будет после. Ты, кончено, можешь сделать как твой друг, но, думаю, у тебя не хватит духа. И знаешь что? Пора заканчивать играть в начальника и подчинённого. Здесь я решаю чему быть, а чему нет, и только я. Я могу тебе дать многое, но и забрать всё. Вместо того, чтобы сидеть целыми днями здесь, бухать и придаваться унынию, лучше бы вызвал шлюх. Говорят, они умеют развеять тоску. Или может ты хочешь славы? Власти? Чего? Скажи! И мы решим этот вопрос. Но уйти тебе не удастся.
По мере его диалога голос стал твердым, и некоторые слова он произносил с шипением.
Значит тогда мне не показалось.
Но всё же, он держал себя в руках. Сняв свой красный шарф, сложив и положив в карман, он сделал движение разминающее шею. В его глазах блеснул огонь.
– Зачем тебе это? Почему я? – с трудом выдавил я из себя.
Коленки предательски подкашивались, а руки дрожали. Безысходность навалилась на плечи, и тоска всё же сковала мою грудь. Пульсирующая боль, словно колокольный звон, заглушала всё вокруг, и на глаза накатила чернота. Тьма возвращалась и подминала под себя всю надежду на то, что я смогу вырваться.
– Я всё сказал. Завтра у тебя будет три клиента. И только попробуй не справиться.
С этими словами он так посмотрел на меня, что и без слов стало понятно, что со мной будет если я ослушаюсь. Его взгляд сулил такую боль, которую не в силах выдержать ни одно живое существо.
Сапофи встал и, повернувшись ко мне спиной, направился к двери. Когда он уже был на пороге, я вытащил пистолет и направил его ему в спину. Будто почувствовав это, он замер. Но лишь на секунду, даже не повернувшись, после чего прикрыв дверь, исчез. Оставив стоять меня с вытянутой рукой, которая до боли сжимала рукоять револьвера и дрожала.
Меня переполняла злость. И почему я побоялся и не выстрелил в его спину. Я бы попал. С такого расстояния даже пьяным не промахнулся бы. И эта злость придавала мне силы бороться с обреченностью, которая заполняла комнату. Я ни за что не изменю своего решения. И если он захочет меня остановить, то пусть убьёт. Или я его.
Снова сев за стол, я достал из кармана свой амулет. Смотря на него, на моём лице появилась улыбка, а в сердце надежда, что у меня всё получится. С первыми лучами солнца я покину это место. И не важно, выйду ли сам или меня бездыханного вынесут.
Он говорил слишком уверенно. В голове моего помощника даже не возникла мысль, что я могу уйти. Или же у него есть какой-то план как меня удержать. И даже незакрытая дверь, что оставил Сапофи, лишь слегка прикрыв, провоцировала. Что это, случайность? Он просто не обратил на это внимание? А может специально оставил, мол говоря: «попробуй, у тебя всё равно ничего не выйдет». Как бы то ни было, запирать дверь я не стал. Подойдя к ней и уже почти толкнув, что-то меня остановило. В голове проскользнула мысль, что, закрыв её, открыть мне её больше не удастся.