Путь привел меня в огромный зал или что-то отдаленно похожее. Стены утопали во мраке, который не давал взглянуть за их завесу, чтобы отыскать границы этого зала. Тоже самое касалось и потолка. Можно было подумать, что вообще никаких стен и потолка нет, и я стою под открытым небом, окружённый громадными колонами, которые устремились ввысь и где-то там высоко подпирали собой небосвод. Но какое-то шестое чувство твердило, что пространство замкнуто и за колонами есть преграда, которая не желает себя явить взору присутствующих. А их было трое, вместе со мной. Сапофи и Архон стояли точно по центру круга, который образовывали колоны у большого камня. Идеально отполированный, черный до блеска камень представлял собой жертвенник. Иного и быть не могло. И оказавшись в этом круге, я почувствовал себя этой жертвой, которую выпотрошат на этом алтаре. До него мне было шагов десять, не больше. И мне подумалось, что именно этот камень и создаёт иллюзию замкнутости. Вокруг царила тьма, и как я не старался, найти источник света не мог. Словно сам воздух святился в пределах этого круга. И при этом, нигде нельзя было найти ни следа тени. Любой. Всё, что не освещалось, тут же было поглощено тьмой.
Я замер. Сапофи сверлил меня своим взглядом. Его глаза были полностью красными, словно налитые кровью, и в них читалась ненависть и злость. Лицо перекосила гримаса негодования. Впрочем, как и лицо его верного слуги. По сему, видимо, ставка на неожиданность сыграла. И все, что мне оставалось, это воспользоваться советом и потянуть время. Но как?
Секунды таяли. Вот-вот, и первый шок моих врагов пройдёт. Они возьмут себя в руки и разорвут меня на части. В голове я подбирал слова, а сам начел пятиться.
– Как дела? – с дуру спросил я.
Ничего умнее мне в голову не пришло, и из моих уст сорвалось первое, что на них попало. Ничего нелепей и придумать сложно.
Не знаю, мой дурацкий вопрос или просто затянувшаяся пауза вывела Сапофи из оцепенения. Его кулаки сжались, когда он сделал небольшой шаг в мою сторону. Бывший бармен тоже оживился и начал крутить своей лохматой головой по сторонам. Они поняли, что явиться один я не мог. А значит, эффект неожиданности, на который мы так полагались, упущен. Они готовятся ко всем возможным вариантам. И лишь всепоглощающая злость заставляет Сапофи медленно приближаться ко мне. Его шакал, озираясь, так же ступает за хозяином, не отставая ни на шаг. И на их шаг вперед я делал шаг назад. Все моё естество хотело закричать, позвать на помощь. Но страх сковывал это желание и всё, что мне оставалось – это молиться.
– Ты испытаешь такие муки, каких не испытывал никто до тебя. Ты будешь жаждать смерти каждым кусочком своей паршивой душонки! – прошипел Сапофи, смакуя каждую букву, будто уже получая удовольствие только от одной мысли о моих пытках.
Можно сказать с уверенностью, самообладание он потерял. А это, на мой взгляд, уже плюс.
Неожиданно они замерли, и их взгляд устремился за мою спину. Я почувствовал тяжесть рук на своих плечах. Они успели.
Мне казалось, что сейчас должен состояться разговор. Так как Сапофи и Михаил с Василисой связаны родственными узами, я думал, что они попробуют избежать драки, и попытаются найти компромисс. Но, видимо, уже давно, может и не раз, между ними всё было сказано. И эта встреча сулила гибель кому-то из них. Иного для них не существовало.
Первый ход был сделан Михаилом. Он рукой оттолкнул меня себе за спину и достал меч. Без слов и лишних движений Михаил бросился вперед, и нанёс удар. Его взмах мечем был рассчитан на один удар сразу по двум врагам. Но, вместо этого, лезвие столкнулось с невидимым барьером в сантиметрах от цели и выбило из него сноп искр. Сапофи даже не шелохнулся и лишь зло оскалился. А вот его приспешник заскулил псом и, схватившись за груди, повалился на каменный пол. Не будь барьера, Архон бы точно был рассечен надвое клинком, который удлинился перед самым столкновением с защитой, которую, видимо, успел выставить его хозяин. Но, так или иначе, он был ранен, и к нему, обнажив свой меч, направилась воительница. С одной целью – добить тварь.
Лезвие клинка Михаила смотрело в лицо Сапофи. Каждый из них ждал следующий шаг, который будет сделан оппонентом. В этот самый миг я совершил очередной глупый поступок, который мог оказаться фатальным и стать причиной нашего провала. Полный желанием помочь своим соратникам, я кинулся на Сапофи сбоку, целя своим кулаком в его неприкрытую челюсть. Каким же надо быть дураком, чтобы надеяться на успех такого поступка. Ему потребовалось лишь вскинуть руку в мою сторону, и в мою грудь словно ударил молот, который отправил моё тело в полёт, как тряпичную куклу. Остановила этот полёт только колонна, на которую я налетел спиной. Но самое страшное в полёте то, что мое тело сшибло юную воительницу, которая уже занесла свой меч клинком вниз над, застывшем в ужасе перед неминуемой смертью, Архоном. От удара она полетела кубарем по полу и, ударившись головой, потеряла сознание, оставшись лежать без движения, раскинув руки.