И он помог. Налетевший вихрь пригнул высокую траву к земле и отбросил растерявшуюся полудницу назад. Но с ног сбить не получилось — силы не хватало. Боевые руны Лине ещё предстояло освоить, потому что пока что она едва ли могла победить хоть кого-то с таким хилым колдовством. Полудница вновь заверещала, словно гневаясь на негодную девчонку, и, замахнувшись, бросила в неё свой серп. Веселина отпрыгнула в сторону, но запоздало поняла — оружие нечисти тоже было зачарованным. Оно, просвистев мимо неё, вдруг развернулось на ходу и стремительно полетело обратно, метя ей прямиком в шею. Где-то сбоку завыло и заулюлюкало довольное чудовище.
— Кто. Украл. Мою. Лошадь?!
Разъярённый крик на мгновение ввёл в заблуждение их всех, даже полудница удивлённо заозиралась по сторонам. В небе сверкнула яркая вспышка — и серп, вовремя сбитый с траектории, вонзился в землю подле Веселины. Высокая трава зашевелилась — и к ним выглянула белокурая девушка, маленькая и красивая. Она, недолго думая, сложила окровавленные пальцы в знак — и нечисть вдруг отлетела назад, истошно заверещав. Только тогда Лина заметила, что на небе сгущались тёмные тучи. Первая молния угрожающе прорезала облака — казалось, сам Перун гневался на них за что-то.
И в своей нежданной спасительнице Лина с изумлением узнала Звану, волхву из Громового взвода. Ту самую, с которой её свела судьба прошлой зимой.
Ян ненавидел княжеские хоромы, но в последнее время посещал их уж слишком часто. Ему был куда ближе степной простор, сопровождаемый свистом ветра в ушах, чем роскошные убранства государей. Однако сегодня он направлялся в сторону княжеской опочивальни, чувствуя нарастающую тревогу в груди. Князь Ратимир, наконец-то, пришёл в себя после длительной лихорадки и изъявил желание встретиться со своим добрым другом. Целый год его жизнь висела на волоске, застрявшая между миром живых и миром мёртвых. Честно говоря, Ян уже и не надеялся на то, что сможет встретиться с ним в добром здравии.
Они познакомились впервые, когда ему, сопливому щенку, было двенадцать годков. Он переминался с ноги на ногу у входа в Сорочий лес, напуганный до смерти, а рядом озирались ещё с десяток его ровесников. Юные воины Громового взвода должны были отправиться в чащу, которая кишела чудовищными созданиями, и найти там медальон с изображением Громовика. Лишь тот, кто сможет первым его заполучить и благополучно выбраться из леса, удостоится чести вступить в ряды взвода. Тогда Ян даже не подозревал о том, что сможет пережить это испытание, — а потому трясся не хуже осинового листа на ветру. И шестнадцатилетний княжич Ратимир, юный наследник своего отца, который из чистого любопытства наблюдал за всем неподалёку, вдруг спешился и добродушно похлопал его по спине.
— Не переживай ты так, держи ухо востро! Вы все — умелые воины.
Эта неуклюжая похвала тогда так сильно вдохновила его, что он бросился в лес чуть ли не самым первым. Впрочем, пыл его остудил первый же попавшийся на пути упырь, который норовил обглодать его юные косточки.
И сейчас Ян стоял подле дверей в покои князя, который стал ему за несколько лет, проведённых плечом к плечу, близким другом. Что-то внутри него упрямо шептало — это последняя их встреча. Но Ян до смерти ненавидел прощаться с теми, кто был ему дорог, а потому прислушиваться к этому чувству не хотел. Дружинники в красных плащах переглянулись и, узнав в нём командира Громового взвода, покорно расступились. Он вошёл и, на удивление, не обнаружил в комнате никого из слуг — лишь исхудавшее тело Ратимира, который пластом лежал на широкой постели. Аккуратно приблизившись к нему, Ян вгляделся в посеревшее лицо. За минувший год князь знатно убавил в весе и вместо румяных щетинистых щёк красовались теперь острые скулы и внушительные круги под глазами.
Видимо, Ратимир вновь дремал, утомлённый ожиданием, и Ян не знал, стоило ли ему тревожить покой больного. Он рассеяно огляделся, и в глаза ему вдруг бросился странный кинжал, лежащий на прикроватном столе. На вид-то он был весьма посредственным — такой можно было купить у любого столичного кузнеца. Но вот лезвие у него выглядело крайне любопытно…
— Ян… Ты, что ли?
Он обернулся — потухшие карие глаза князя глядели на него внимательно, словно пытались узнать. Тяжёлые воспалённые веки так и норовили опуститься, поэтому Ян с лукавой улыбкой отозвался:
— А что, княже, не узнаёшь? Неужто память за год совсем отшибло?
— Да как был мальчишкой, так им и остался. Хоть бы бороду отрастил для приличия, — слабо засмеялся Ратимир и тут же закашлялся, скривив лицо.
Ян помог ему подняться и подложил под спину подушки, чтобы князь не чувствовал себя совсем уж неполноценным. Всё-таки с княжеским чином говорить с подданными ему полагалось глядя сверху вниз, а не наоборот. Ратимир устало выдохнул, когда очередной приступ душераздирающего кашля отпустил его, и глянул на волхва с утомлённой улыбкой.
