— Видишь, какой я стал, — сказал он и поморщился. — Не князь, а так — безделица. Сто лет тебя как будто бы не видел… Что там в мире? Как там Братислава, справляется без меня?
— В мире всё не так уж и хорошо, но мы держимся, — хмыкнул Ян, решив утаить одну большую деталь. Ни к чему Ратимиру сейчас были лишние переживания. — Что до жены твоей…
Волхв поморщился, искренне желая выложить всю правду как она есть. Но был ли в этом смысл? В нынешнем положении князь свою ненаглядную супругу приструнить не сумеет, лишь сильнее тревожиться станет. Да и вряд ли Братислава прислушается хоть к одному слову, слетевшему с уст мужа, который ещё чуть-чуть — и на погребальное ложе возляжет вместо супружеского. Кратковременное пробуждение от лихорадочного сна ничего ровным счётом не значило — лишь крохотный луч света, который совсем скоро скроется за пологом тьмы.
— Справляется, княже, неплохо справляется, — нехотя сказал Ян.
— Вид у тебя невесёлый какой-то. Что ж, за год ты даже с девушкой никакой не познакомился? А я-то так надеялся на свадьбе твоей погулять… А ты пока соберёшься, всех девок нормальных расхватают.
Ратимир удручённо качнул головой и слабо махнул дрожащей рукой. Ян не сдержал весёлой усмешки и вдруг вспомнил то, что хотел рассказать ему ещё прошлой зимой. В мыслях вновь всплыли забавные русые кудряшки и до смешного серьёзное девичье лицо. Он покинул Веселину год назад, но Веселина его голову с тех пор так и не покинула. В тот день, покидая Берёзовку, он едва боролся с желанием вернуться. На кой чёрт — непонятно. Просто хотелось вновь увидеть эту ворчливую девицу, которая ругалась больше, чем улыбалась, но смотрела на него всегда с таким пониманием, что страшно становилось. Иногда казалось, что она видела всё, что у него тяжким грузом лежало на сердце. Было ли дело в её уникальном даре или же Яну просто чудилось…
Но в Лине было что-то, что задевало его за живое. Наверное, поэтому он отдал ей тот медальон, который добыл в Сорочьем лесу, — чтобы однажды вновь встретиться с ней. Хоть предлог и не самый удачный.
— Вообще-то встретил кое-кого, — с усмешкой отозвался он, но продолжить не успел.
Всё произошло в считанные секунды. Лезвие, что до этого мирно покоилось на прикроватном столе, вдруг заискрилось — руны, начертанные на нём, загорелись серебряным огнём. Кинжал взмыл в воздух и со свистом пролетел мимо волхва, срезав по пути прядь светлых волос. Ян попытался схватить его, но не успел — клинок молниеносно пронзил свою цель. Кровь окропила белые простыни, а со стороны постели раздался слабый задыхающийся стон.
Ян ошарашенными глазами смотрел на кинжал, торчавший в груди Ратимира, и не понимал — как это возможно. Вход в княжеский дом имели только самые доверенные слуги и, за редким исключением, жрецы вместе с лекарями. Кто из них мог оставить здесь зачарованный с помощью рун клинок и как его никто до него не заметил. Почему слуги проглядели? Почему Братислава проигнорировала? Даже Ян не сразу ощутил колдовскую силу, сокрытую в тонком лезвии, — тот, кто заклинал его, был настоящим умельцем.
Ратимир смотрел на него удивлёнными глазами, словно ребёнок, который не понимал, за что его ударили. Ян приблизился к князю и одним резким движением выдернул проклятущий кинжал. Он был горячим и тяжёлым от колдовской силы, которая переполняла его до предела. Дрожащая немощная ладонь, обагрённая кровью, потянулась к нему, хватаясь за чёрные одеяния волхва.
— Бег-ги, Ян… Она скоро…
Дверь в княжескую опочивальню отворилась с оглушительным стуком — и Ян столкнулся с серебристыми глазами княгини. Она не выглядела удивлённой, не выглядела расстроенной — Братислава выглядела буднично, словно ничего в её жизни не переменилось, словно она не стала только что фактически вдовой. И даже в ту секунду, когда её губы сложились в испуганный крик, взгляд оставался расчётливым и ледяным.
Она смотрела на него в качестве победительницы.
— Беда! Дружина, скорее сюда! Волхвы убили князя! Убили моего мужа, мужа!
В то же мгновение топот ног и испуганные возгласы раздались в коридоре — и княжеские стражники втиснулись в комнату, вооруженные до зубов. Братислава, изысканно утирая мокрые щёки, демонстративно рухнула на пол, плача и причитая. И Яну искренне хотелось убить эту проклятую женщину, которая осмелилась зайти настолько далеко в своей отчаянной ненависти. Она не побрезговала даже прибегнуть к помощи волхва, чтобы избавиться от командира Громового взвода, который всегда был той самой рыбьей костью в её глотке. Укрепить свои позиции как правительницы, избавиться от тех, кто в ней сомневается, — Братислава действовала как настоящий политик, чётко и прагматично. Но этот цинизм внушал лишь отвращение и ярость.
— Хватайте его, душегуба проклятого! Что вы стоите?! — закричала она в притворном гневе.
Ян, напряжённо оглядывая дружинников, аккуратно опустил остывающее тело Ратимира на его шёлковые подушки. С сожалением он прикрыл ему глаза, шепнув напоследок:
— Говорил я тебе — не бери её в жёны. Вкус в женщинах у тебя всегда был на редкость дерьмовый.
