Митяй первым по-хозяйски придвинул стул и сел напротив казанца. Вслед за ним к общему столу подсели и трое других «иванов». Рекрут машинально отметил, что выглядят они куда проще своего товарища. Жук был облачен в горчичного цвета тулуп из верблюжьей шерсти и заломленный на затылок треух. Бурый кутался в местами потертую телогрейку. На Архангеле красовался серый картуз, который, по мнению Рекрута, совсем не подходил к его клетчатому полупальто. Зато Архангелу придавали немалый вес два вытатуированных на пальцах перстня, значения которых жиганы не поняли, но посчитали, что смотрится украшение весьма солидно. Руки самого Митяя разглядеть не представлялось возможным. Высокий, широкоплечий от природы «иван» был в перчатках.
Не меньше дюжины присутствующих на майдане жиганов примолкли и сосредоточенно следили за происходящим. Прервалась игра в карты, повис в воздухе звон пивных кружек, оборвался пьяный треп пышнотелых марух, сидевших в углу на диванчике.
– А что же Графин не явился? – Рекрут вставил в рот папиросу и смял гильзу зубами.
– А я за Графина не в ответе, – отозвался Митяй. Он снял шляпу и положил ее на стол. – Я по собственной воле пришел.
– Мы по собственной воле пришли, – поправил Митяя Бурый.
– Да, мы, – согласился тот.
– И зачем же?
– Затем, что я не вижу смысла воевать. Гибнут люди как с той, так и с другой стороны, а дело от этого страдает. Наше общее дело.
Рекрут чиркнул спичкой и закурил. Ему нравилось, с каким достоинством держался Митяй. Уже ясно было, зачем явились столичные «иваны». Они сделали свой выбор в его, Рекрута, пользу, но это не было похоже на то, как с ним подписали мировую казанские и ярославские уркаганы. Митяй и его приспешники знали себе цену. Однако Рекрут решил слегка надломить их.
– Нет у нас общих дел, Митяй. Жиганы ваших прогнивших традиций никогда не примут. Мы по своему кодексу живем.
– Это все условности, – покачал головой Митяй. – Я считаю, что воры новой и старой формации рано или поздно все равно будут вынуждены слиться воедино. Найдутся точки соприкосновения. Хотя бы наши общие враги в лице ЧК. Так почему бы не слиться сейчас? Подумай, Рекрут. Мы не собираемся навязывать тебе наши традиции, но и под кодекс ваш прогибаться не намерены. Я думаю, нам есть чем поделиться. Вы что-то возьмете от нас, мы что-то – от вас. Зародится новая система. Старая себя уже отжила, я с этим согласен. Но у тебя пока и вовсе нет никакой системы. Но она будет. Общими усилиями.
Рекрут усмехнулся, он вынужден был признать, что Митяй уел его. Красиво и в то же время ненавязчиво. Придраться в его словах было не к чему. Дым ровной струйкой поднимался от папиросы жигана к потолку, пока он обдумывал сказанное. Приход этих четверых означал для Рекрута маленькую победу, но не окончательную. Об окончательной говорить было рано, пока на Хитровке все еще верховодил Графин и несколько приближенных к нему «иванов». Но его, Рекрута, сила и авторитет Митяя могли в скором времени поставить жирную точку в этом противостоянии.
– Ладно, – жиган пожевал папиросу. – Ты прав, Митяй. Вижу – с тобой можно иметь дело. Все верно толкуешь. А как быть с Графином?
– Графин отступать не будет, – вмешался в разговор Архангел, переплетая татуированные пальцы. – Его валить надо. Его и еще нескольких человек. И как только это случится, вся Хитровка мигом под нас ляжет.
– Легко же вы предаете друзей своих, – подал голос с порога Чиграш.
Никто из уркаганов не обернулся, но Митяй счел нужным ответить на выпад.
– Здесь нет никакого предательства. Вор тот, кто остается вором при любых обстоятельствах. И тот, кто до конца верен нашему делу. А Графин... Есть у нас подозрения, что скурвился он.
– Вот как?
– Да. Налет в «Эдельвейсе» – его рук дело. Больше некому сдать было. Или, по-твоему, Рекрут, чекисты там случайно нарисовались?
Жиган выплюнул папиросу и, когда та приземлилась на дощатый пол, растер ее носком сапога. Вспоминать о том, что произошло в гостинице, ему сейчас не хотелось. Судьба Резо по-прежнему была ему неизвестна. И произошло это потому, что старый друг поставил жизнь Рекрута выше своей собственной. Казанский авторитет чувствовал себя в неоплаченном долгу перед Резо. И долг этот следовало как-то отдать.
– Не случайно, – коротко вздохнул жиган. – Но сейчас речь не об этом. Вы сказали, что хотите избежать лишней крови. Но это невозможно, пока Графин будет прятаться за чужими спинами. К нему самому подобраться непросто. Может, подсобите с этим вопросом, парни? Тогда и крови больше не будет.
Митяй призадумался. Не торопился с ответом и Архангел. Бурый откинулся на спинку стула.
– Задачка не из легких, – Жук характерно прищелкнул языком. – Мы бы подсобили, да вот только не в силах. Графин в последнее время никому не доверяет. На Хитровке есть у него излюбленные малины, но две ночи подряд ни на одной из них он теперь не проводит. За шкуру свою продажную опасается, сука. А майданщики сдавать его сейчас не рискнут. Это такой народец! Выжидать будут, чем дело кончится, и кто в конце концов верх одержит.
