– Мы его найдем, – выдал, наконец, после долго паузы Митяй. – Обещаю.
Рекрут не успел ничего ответить, как в дверях появился пацаненок в облезлом тулупчике и шепнул что-то Чиграшу. Тот кивнул в сторону карточного стола, и через секунду пацаненок уже протягивал Рябому замызганную бумаженцию. Московский жиган развернул листок, бегло прочел написанное и жестом отпустил пацана. Наблюдавший за этой сценой Рекрут видел, как Рябой поднялся и двинулся к нему.
– Взгляни-ка.
Казанский авторитет принял бумагу. Усмешка пробежала по его губам, когда он тоже ознакомился с текстом послания.
– Расслабься, Митяй, – Рекрут бросил листок на стол. – Искать никого уже не придется. Графин сам жаждет со мной встречи. Завтра ночью в трактире на Колычевской. Вот маляву переслал.
– На Колычевской? – вскинулся Архангел. – Вот черт!
– В чем дело? – нахмурился Рекрут.
– Это ловушка. Помяни мое слово. Зуб даю.
– Мне без разницы, – узловатыми цепкими пальцами жиган застегнул две пуговицы на рубахе. Золотой крест скрылся под тканью. – Важно то, что мы знаем, где и когда он будет. А ловушек я не боюсь. Пусть Графин боится. Он хочет встречи, он ее получит. Я даже согласен потолковать со стариком. А потом... Потом будет видно. Как карта ляжет. Правда на нашей стороне. Вы с нами или как?
Вопрос был обращен ко всем четырем уркаганам сразу, но, задавая его, Рекрут смотрел в глаза Митяя. Тот хладнокровно выдержал этот испытывающий взгляд казанца.
– Мы принимаем решение только один раз, – сухо произнес он.
Рекрут улыбнулся.
– Добро.
Он протянул раскрытую ладонь через стол и обменялся с Митяем крепким рукопожатием. Затем Рекрут так же поочередно пожал руки и трем другим новообращенным.
– Ты чего там, заболел, Гросс? – небритый косматый арестант налил себе большую кружку черного, как смоль, крепкого чифиря, отпил глоток, шумно выдохнул и передал кружку соседу. – Иди, прими полезного зелья. Чифирек получился на славу. Не то что Куцан делает. Параша!
– Чего тебе не нравится? – откликнулся с дальних нар Куцан. – Какой грев приходит, из того и делают. Я, что ли, виноват, что чай барахловый нынче пошел.
– Ну я же сделал. Из того же самого чая.
– Как же из того же! У тебя еще с прошлого раза нычка осталась. Окопался промеж своих личных запасов, как барин...
– Да что я тебе, крыса, что ли? – вскинулся косматый. – Ты чего-то не то гонишь, Куцан!
Арестант поднялся во весь рост и картинно расправил плечи. Его мощный торс украшали поперечные багровые рубцы. Все остальные обитальцы общей камеры, коих насчитывалось не менее двадцати человек, мгновенно притихли, ожидая дальнейшего развития событий. Назревала драка, а возможно, и с поножовщиной. Всем было отлично известно, что Бердяй, а именно так в уголовной среде и кликали косматого, хранил под своими нарами небольшой стилет собственного производства. Более того, многим уже доводилось видеть, как Бердяй неоднократно пускал его в ход. По отношению к обидчикам прожженный урка мог быть весьма беспощадным. Но и Куцан, подселившийся к ним не больше месяца назад, был пареньком тоже не промах. Он относил себя к ворам новой формации. То есть к жиганам. А следовательно, дерзости и отваги ему было не занимать. Стычка могла получиться выдающейся.
Бердяй скользнул рукой под нары, выудил из тайника стилет и, покачивая им на весу, двинулся в сторону Куцана. Жиган тоже поднялся с нар. Ноздри его свирепо раздулись.
– Так, по-твоему, я – крыса? – с вызовом спросил Бердяй.
Куцан готов был к ответу, но разгореться очередной драке в Бутырке было не суждено. Дорогу Бердяю неожиданно преградил невысокий жилистый мужичок с короткой светлой стрижкой, в голубовато-грязного оттенка ситцевой рубахе. Он ловко перехватил Бердяя за запястье и сжал его.
– Ша, братва! Угомонились! – голос звучал глухо и надтреснуто, однако в наступившей тишине его слышно было даже в самых дальних уголках камеры. Известный в прошлом питерский налетчик Вертел пользовался здесь непререкаемым авторитетом. Его воле подчинялся даже отъявленный бузотер Бердяй. – Убери стилет. И ты сядь, Куцан. Достаточно уже резни на радость чекистам. Они ведь только того и ждут от вас. Неужели не понимаете?
Бердяй грозно сопел, но, выдернув руку из захвата Вертела, отступил. Вернулся на свои нары Куцан. Кто-то из арестантов разочарованно вздохнул. Вертел повернул голову, но не заметил, кто именно.
– Мы должны сейчас держаться вместе. А резать друг другу глотки – это все равно, что играть с ЧК в одну дуду. Хотите преподнести им такой подарок? Я не хочу.
Никто ничего не ответил на эту тираду.
