В три шага она преодолела разделявшее их расстояние и потянулась к ножам у него на ремне, но Грандье оказался быстрее. На исполосованном шрамами лице появилась ухмылка. Он замахнулся, и, хотя Монтень потянулся, чтобы его остановить, Грандье успел ударить Шарлотту кулаком в лицо, и мир погрузился во тьму.
Злость никогда не была проблемой для капитана Люка де Монтеня. Но, покачиваясь в седле в такт шагам своей глупой одолженной кобылы в хвосте полка, глядя, как лейтенант Грандье смеется и ругается в свете факелов, Люк чувствовал, как в нем разгорается жар. Он мрачно улыбнулся, представив, как бросает нож в затылок лейтенанту.
Попасть в цель будет легко. Даже с такого расстояния. Даже в темноте.
Вместо этого Люк выпустил шип на своем левом наруче и вдавил его в кожу на запястье, молясь, чтобы его знаменитый самоконтроль не подвел сейчас.
Но Люку ответили не его боги. В его сознание проник голос матери: она давно умерла, но воспоминания о ней преследовали его не хуже призраков.
Черты ее лица – даже цвет ее глаз – стерлись из воспоминаний из-за детства, полного лишений и трудностей. Но ее голос продолжал петь в его крови. Хотелось бы ему, чтобы эта мысль дарила утешение. Люк пришпорил лошадь, и она понеслась галопом.
Грозные тучи двигались им навстречу по ночному небу – начиналась буря, которую предсказала Шарлотта Сэнд. На юго-востоке Ниво стояла невыносимая влажность. Дорожная куртка Люка, надетая поверх формы, закрывала его целиком, за исключением нескольких ножей на поясе, но была крайне неудобна. Если Люк снимет ее, дышать станет легче, но сегодня он заслуживал наказания.
Люк был вынужден признать, что земли, далекие от Тютёра, тоже живописны. Столица была прекрасна, но ее красота заключалась в силе и возрасте, а не в чистоте воздуха. И хотя Люк мог оценить этот регион по достоинству, на юго-востоке он всегда чувствовал себя беспокойно. Здесь было слишком много открытого пространства. Слишком много неба. Ему куда больше нравилось ходить среди высоких деревьев северных лесов или прятаться в тени могучих гор, силуэт которых возвышался на горизонте, напоминая, как мал человек по сравнению со всем остальным миром. К тому же в данный момент Люк не отказался бы ощутить на коже дуновение северного ветра.
Капитан проглотил свое раздражение. Как так вышло, что с заходом солнца исчез и легкий бриз, отчего жара стала еще более невыносимой? Люк не планировал пускаться в путь так поздно, но оставаться на ночь рядом с поместьем Сэнд было бы неразумно. Хотя он бы не удивился, если бы эта девчонка решилась напасть на них и в дороге.
Двенадцать кругов ада, он ведь почти позволил ей убить Грандье. И ведь у нее вполне могло получиться, если судить по тому, как она обращалась со своей рапирой. Клинок был слишком тяжел для нее, а защищалась она настолько плохо, что это и защитой не назвать. И все же у Грандье не было ни единого шанса выстоять против девчонки. Но тогда Люку пришлось бы ее повесить. Она и так в открытую атаковала лейтенанта до того, как тот пронзил своей рапирой грудь ее брата. И Люку придется поплатиться за то, что он не арестовал девчонку прямо на месте.
Да, Грандье раздразнил ее. Девчонка, вероятно шокированная новостью о роспуске Ордена, среагировала на его слова, не подумав. Солдаты Люка не должны позволять себе такое поведение, и Грандье поплатится за свою выходку. Боги, он вырубил девчонку одним ударом. Воспоминание о том, как Сэнд рухнула на траву рядом с телом своего брата, еще долго будет преследовать Люка в кошмарах.
Он провел ладонью по лицу. Когда он встретил ее на дороге, от удивления у него весь воздух вышибло из легких. Она его не узнала, и это неудивительно, если учитывать, что священники церкви Безмолвных Богов дали ему новое имя, когда взяли к себе на воспитание. Люк всего год провел в городишке под названием Брадон до смерти своей матери, и Шарлотта Сэнд стала его единственным другом. А к ней остальные дети тянулись, словно она была солнцем. Люк был лишь одним из многих. И даже в то время его переполняли тени, которые не мог развеять ее свет.
Сожаление наполнило грудь Люка, и он тряхнул головой. Вся эта ситуация приводила его в бешенство. Да, возможно, Сэнд не узнала его, но он все равно ощутил притяжение ее спокойной уверенности, которая так резко контрастировала со смятением, что царило в его душе. И пускай из-за данных им клятв такие мысли были неуместны, больше всего на свете ему хотелось быть рядом с ней.
Это все, о чем он когда-либо мечтал. Даже в возрасте семи лет.
Он покачал головой и снова пришпорил лошадь. Все это теперь не имеет значения. Он выбрал иной путь. Хотя скорее это Джонас Сэнд и его Страж выбрали для него иной путь, а Люк разыграл выпавшие ему карты настолько хорошо, насколько смог.
