Люк опустился на стул и уставился на огонь. Усталость после недели, проведенной в седле, сковывала его до самых костей, но, когда он провел руками по лицу, каждый нерв в его теле напрягся. От него все еще пахло апельсинами – так пахла эта безрассудная, храбрая девушка.
Что-то внутри него всколыхнулось при воспоминании о том, как лошадь Шарлотты Сэнд едва не затоптала его на той дороге. Когда их взгляды пересеклись, он не спрятался за стеной самоконтроля. Тогда он подумал, что причиной тому стало удивление от встречи после долгих лет разлуки. Но правда заключалась в том, что через легкую улыбку девушки ему навстречу бросилась вся ее душа. В отличие от остального мира, Шарлотта Сэнд не пыталась скрыться от него. И Люк ответил ей взаимностью.
Ему удалось увидеть другую грань ее характера, когда она бросила вызов Грандье. Несмотря на ее дерзкую манеру общения, гордо поднятый подбородок поведал Люку больше, чем он мог бы узнать о ней за год знакомства. То же самое можно было сказать и о слезах, которые, как он догадывался, совсем не делали ее слабой.
Он все еще чувствовал прикосновение горячих капель, сбегающих вниз по коже запястья у него под рукавом.
Люк закрыл лицо руками и вдохнул аромат апельсинов, позволяя ему заглушить угрызения совести. Умение видеть истинную суть людей было частью его природы. Это необходимо для выживания. Тогда почему встреча с Шарлоттой Сэнд выбила его из колеи?
Люк сжал пальцами тонкий шнурок, висевший у него не шее, и уставился на маленькие деревянные фигурки Безмолвных Богов. Мать олицетворяла собой невинность и процветание, а Отец – защиту. Боги спасли Люка от чудовищ, повелевавших тьмой, и он был благодарен им за это. Он заслуживал смерти, когда кардинал нашла его в подворотне измазанным чужой кровью, но вместо этого его возвысили – кардинал позволила ему быть рядом, пока она управляла Ниво до совершеннолетия принца.
Когда-то Орден Стражей сражался с тьмой, и в детстве Люк тянулся к ним именно по этой причине. Но с тех пор многое изменилось. Королевству требовалась сила, которой Старый Бог и Орден больше не обладали.
Воспоминание о смерти Уильяма Сэнда вновь пронеслось в его сознании.
Люк сделает что угодно – как делал много раз прежде – во имя Безмолвных Богов. Ему лишь хотелось, чтобы они хоть раз обратились к нему и объяснили, отчего его работа больше не казалась ему столь праведной, как прежде. Люк прижал кулаки ко лбу и прошептал в темноту ночи:
–
Люк был их клинком. Но, как и аромат апельсинов на коже девчонки Сэнд, запах крови въелся в его руки и не исчезал, как бы он ни старался его смыть.
Во второй раз за этот день Шарлотта и ее бабушка стояли в церемониальных одеждах по обе стороны от трупа. Из гостиной поместья Сэнд убрали всю мебель, а с кухни принесли длинный стол, который установили посреди комнаты под незажженной люстрой. На нем неподвижно лежало тело Уильяма, его кожа казалась восковой в дрожащем свете пламени, ревущего в огромном камине. Свечи из пчелиного воска, которые зажгли, чтобы гости не спотыкались друг об друга, наполняли воздух медовым ароматом.
Марта больше часа потратила на то, чтобы подготовить Уильяма к бдению. Она умыла и одела его, несколько минут посидела наедине с телом, затем открыла двери гостиной для Шарлотты и ее бабушки и поднялась в свою комнату. У Шарлотты перехватило дыхание, когда от громкого воя Марты содрогнулся потолок.
Она прикусила дрожащую губу. Голова все еще болела от удара Грандье. Шарлотта несколько минут пролежала без сознания, ее скула опухла. К утру нальется синяк, а глаз определенно заплывет. Горечь свербела в животе Шарлотты, во рту пересохло.
Кардинал хорошо обучила Монтеня. Даже перед лицом ярости Шарлотты он не потерял самообладания. О Грандье сказать того же было нельзя, и Шарлотте не составило труда представить, как этот мужчина пристает к девушке и убивает мальчика в проулке за таверной.
Шарлотта сжала руки в кулаки и в сотый раз прокляла себя за то, что была недостаточно сильной, чтобы закончить то, что начала.
– Впустите их, – сказала бабушка, и ее голос вырвал Шарлотту из воспоминаний обратно в настоящее.
Слуга открыл поместье для посетителей.
Весть об убийстве Уильяма стремительно разнеслась по округе, как свежепролитая кровь. Жители близлежащих деревень приходили, чтобы отдать дань уважения лорду, который заботился о них на протяжении последних десяти лет. Некоторые вежливо стояли вдоль стен, опустив головы в знак сочувствия. Другие заходили только на секунду, чтобы удостовериться в правдивости слухов. Увидев тело, они убегали с широко распахнутыми глазами – наверняка спешили разнести весть дальше.
