Из стали и соломы полностью

Уорт что-то проворчал в ответ. Он даже не смотрел на Шарлотту, и отчасти она желала, чтобы он злился. Она порылась в памяти, пытаясь вспомнить случай, когда Пастор по-настоящему рассвирепел бы при ней, но ничего не вышло. В груди Шарлотты появилась тяжесть: она не сомневалась, что совсем скоро такие воспоминания у нее появятся.

Узкие улицы старого города поглотили их. Сен-Клер подстроилась под усталый шаг Шарлотты. Напряжение между ними становилось тем сильнее, чем дольше они шли в тишине. Наконец Шарлотта не выдержала.

– Мне жаль, – сказала она. – Связываться с Монтенем было ошибкой. Я знаю это. Я должна была уйти, как только увидела его, но он заметил меня, я запаниковала и…

– Демонова матерь, Сэнд, – ругнулась Сен-Клер, прижав пальцы к виску и пошатнувшись. – Слишком много слов.

Шарлотта закрыла рот.

Прошла мучительная минута, и Сен-Клер вздохнула.

– Ты долго продержалась, – сказала она. – Защита выглядела лучше. – Шарлотта открыла рот, но Сен-Клер перебила: – Но ты все еще идиотка.

Только когда они дошли до Пуант-де-Жют, Сен-Клер заговорила вновь, и ее слова льдом сковали позвоночник Шарлотты:

– Я слышала, ты умело обращаешься с тьмой, девочка. Призраки – это одно, но тени, окружающие Люка де Монтеня, выбрались прямо из двенадцати преисподней, в которые он верит. Будь осторожна и не дай им тебя поглотить.

Шарлотта проснулась рано и, не заправив кровать, спустилась в гостиную. Она обнаружила своего Стража перед камином. Он сидел, склонившись над кучей изорванной ткани с иглой в руках.

– Если это флаг, который висел в главном зале Отеля, даже твоя магия его не спасет, – зевнула Шарлотта.

Уорт проворчал в ответ и подбородком указал на кофейник, висевший над огнем камина. Бабушка Шарлотты часто повторяла, что чай хорошо бодрит по утрам, успокаивает перед сном, а также подходит к любому другому поводу в течение дня, но, по мнению Шарлотты, кофе – одна из лучших вещей, что досталась Ниво после заключения соглашения с Южными Островами. Те, кто работал в полях, всегда занимали почетные места на Островах, что всегда казалось Шарлотте логичным. Людей, которые кормят нацию, должны почитать больше, чем тех, кто стремится управлять ею.

Шарлотта налила кофе себе и Уорту, прислушиваясь к возне остальных наверху. Ее Страж уронил на колени свое рукоделие, в отвращении скривив губы.

– Да тут и чинить нечего!

В комнату вошла Сен-Клер, ее глаза раскраснелись после вчерашнего загула.

– Это можно сказать не только о флаге, Пастор, – заметила она, направляясь на кухню и в лежавшие за ней катакомбы. – Никто не обрадуется, оказавшись на тонущем корабле. А мы пойдем ко дну очень быстро, когда кардинал узнает, что мы здесь.

– Это ты ударила Монтеня, – крикнул Лавина, входя в гостиную в компании Рене.

Сен-Клер через плечо показала ему неприличный жест и растворилась в темноте подземных тоннелей.

Кофе обжег губы Шарлотте. Рене стащил со стола яблоко и бросил его Полю. Страж-исполин одним укусом прикончил половину, пока Уорт смотрел на проход, в котором скрылась Сен-Клер.

– Почему она так много времени проводит в катакомбах? – спросил он.

Рене тяжело вздохнул:

– Она ходит туда, чтобы подумать.

– Это если предположить, что она не за выпивкой бегает, – проворчал Поль.

– Каждый раз, когда Сен-Клер пытается разбудить своего Стража и у нее ничего не выходит, она отправляется в катакомбы, – объяснил Рене и послал Полю неодобрительный взгляд.

Шарис. Первый Страж. Шарлотта не могла избавиться от мысли, что остатки Ордена справлялись бы со своей задачей куда лучше, если бы Белла Шарис наконец проснулась и встала с ними плечом к плечу.

– Возможно ли, что Шарис отвергает их связь? – спросил Уорт. – Они спорили в ту ночь, когда король и королева были убиты.

– В последний раз, когда я предположил такой вариант, Сен-Клер ткнула в меня кинжалом за обеденным столом, – мрачно сообщил Лавина.

Рене фыркнул.

– Она тебя выпотрошила – вот более подходящее слово, – сказал он. – Она разрезала его живот на две части. Кленовые листья валялись повсюду. Мешковина была полностью разорвана. Мне потребовалось почти два дня, чтобы его починить. Знаешь, что она заявила, когда я сказал, что ее истерика подбросила работы мне, а не преподала Полю важный урок?

– Держу пари, она назвала тебя идиотом, – сказала Шарлотта.

– Почти, – ответил Рене. – Она сказала, что это моя награда за то, что связал себя с великаном, лишенным мозгов.

Шарлотта рассмеялась, но взглянула в сторону катакомб с легкой грустью. Сен-Клер была сложным человеком, но было очевидно, что она страдает. Шарлотта не могла избавиться от чувства, что Уорт проснулся для нее, потому что у него не осталось другого выбора. Но каково это – много лет иметь напарника, а затем оказаться брошенной?

– Я надеюсь, Шарис просто злится, – сказал Уорт. – Помнишь, как ее на клочки разорвал муж той портнихи? Тогда она отказывалась просыпаться целую неделю.

Лавина закатил глаза:

– Я понятия не имел, что эта женщина была замужем!

– Тогда почему тебе понадобилось, чтобы кто-то стоял на стреме? – рассмеялся Рене.