Из стали и соломы полностью

Тихие слова Уорта донеслись до нее словно издалека. Но прохлада, исходившая от призрака, наоборот, усилилась, увлекая ее за собой. Шарлотта сделала шаг вперед, но потом заколебалась.

– Доверься себе, – посоветовал Уорт.

Шарлотта стиснула зубы и направилась глубже в склеп, вперед к холодным отголоскам чужого прошлого. Призрак и правда был чувствительным. Чем ближе она подходила, тем сильнее ей казалось, что ее живое присутствие обратит духа в ничто. Она дважды свернула, затем спустилась по еще одной лестнице и замерла в узкой комнате. Струйка воды от прошедших дождей или из древней трубы бежала у них под ногами, и вместе с ней настороженно колыхался невидимый призрак.

Шарлотта опустилась на колени среди недавно раскопанных каменных обломков и устремила свое сознание навстречу призраку, который прятался впереди.

– Осторожней, Шарлотта.

Голос Уорта был тих, но его предупреждение все равно дрожью пронеслось по ее телу.

– Я всегда осторожна, – огрызнулась она.

Она сможет это сделать – сможет сосредоточиться на задании и разобраться с ним. Точно как научила ее Сен-Клер. Точно как всегда поступал ее отец.

За спиной Шарлотты Уорт втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но она не обратила на него внимания.

– Беги от чудовищ, – сказала она призраку, потянувшись к его безмолвной растерянности. – Спасайся от тьмы…

Призрак накинулся на нее. Не образами своей смерти или жизни, а мощной волной эмоций. Безнадежность поглотила Шарлотту. Пропасть в сердце начала расширяться, пока не осталось ничего, кроме пустоты, зияющей и бездонной. От этой внезапной перемены перехватило дыхание, и, когда колени Шарлотты коснулись земли, из ее горла вырвался вопль. Даже смерть Уильяма не причинила ей такой боли. Ей хотелось лечь рядом с древними костями этого призрака, окутать себя его печалью и умереть.

Аромат лаванды заполнил проход, и большая часть отчаяния вытекла из Шарлотты, словно вода из опрокинутой чашки, устремившись к призраку. Она скорчилась на камнях, прерывистое дыхание судорожными толчками вырывалось из ее груди. Уорт пробормотал слова упокоения и протиснул руку в щель между стеной и полом. Он вынул оттуда нечто маленькое и зашептал, поднеся к лицу. Затем он завернул свою находку в отрез шелкового погребального савана и сунул ее в карман жилета, прежде чем провести рукой по лбу Шарлотты.

– Ты в порядке?

Шарлотту затрясло, когда она попыталась встать.

– Что это было?

Голос Шарлотты был хриплым, словно она до этого неистово кричала. Она никогда не встречала призрака, которым управлял бы заклинатель, но то, что сейчас произошло, определенно походило на нападение.

– Нет, – мягко сказал Уорт, почувствовав направление ее мыслей. Он прижал свою крупную ладонь к ее спине и большим пальцем начал выводить маленькие успокаивающие круги. – Это было ошеломляюще, но то, что ты испытала, все еще влияло только на твои эмоции. Если бы призрак находился под контролем заклинателя, боль была бы физической и куда более мучительной.

Отголоски эмоций призрака тронули собственное горе Шарлотты, пробудив его. Она смахнула выступившие слезы.

– Это было весьма мучительно. – Шарлотта отстранилась от Уорта. – Ты знал, что это произойдет.

Он хотел, чтобы она потерпела поражение.

– Ты встречалась лицом к лицу с сотнями призраков, – ответил он, проигнорировав ее упрек, привалился к ближайшей осыпающейся стене и сложил руки на груди. – Что особенного было в этом?

– Он казался слабым и хрупким, но…

– Он надрал тебе зад, – мрачно рассмеялся Уорт.

Шарлотта едва не бросилась на него с кулаками, но вместо этого только спросила:

– Как?

– Печаль, – ответил Уорт. – Ты привыкла справляться с гневом или страхом призраков. Ты умеешь прорываться через эти эмоции, стремясь их успокоить. Но со временем призраки становятся подавленными. Гнев слаб, если сравнивать его с безнадежностью. И твое собственное разочарование ухудшило ситуацию.

– Как сражаться с печалью?

Шарлотта перекинула косу через плечо и принялась мерить шагами маленькую комнату. «Как мне стать лучше?»

– Тебе не нужно с ней сражаться, Шарлотта. – Уорт остановил ее, накрыв рукой ее локоть, и она поняла, что он говорил не только о призраке. – Ты должна отвечать на нее состраданием. Невозможно успокоить такого призрака по принуждению. Ты должна забыть о себе – о своей злости, о своем разочаровании – и предложить ему заботу. Понимание. Только тогда ты сможешь увидеть, что на самом деле нужно призраку для упокоения, и забудешь о желании просто поскорее покончить с работой.

Даже мертвецы заслуживают милосердия.

Так сказала ей бабушка в день, когда умер Уильям. Злиться легко. Проявить милосердие – значит оставить гнев позади. И Шарлотта не была уверена, что способна сделать это.