Из стали и соломы полностью

– У меня не было никакого желания ошиваться при дворце и расхлебывать кашу, которую ты заварил, – сказала она. – Шарис не просыпается, потому что она зла. И это твоя вина в той же степени, сколь и моя. Кстати, ты не забыл поблагодарить меня за то, что я отыскала твое сердце в разгар того гребаного сражения, несмотря на предательство?

Уорт сощурил фиолетовые глаза и подошел еще ближе к ней. Приторно-сладкий аромат лаванды наполнил пространство между ними.

– Это ты предала всех нас, когда напилась до беспамятства вместо того, чтобы явиться на свое дежурство, – низким голосом произнес он. – Я не уверен, как та ночь выглядит в твоей голове, потому что, кажется, ты переписала события того дня, но ты не можешь бросаться обвинениями, при этом не принимая на себя ни капли ответственности.

Шарлотта встала между ними и раскинула руки в стороны.

– Сен-Клер, – тихо сказала она. – Позволь нам изучить сердце Шарис. Если мы неправы, мы никогда больше не заговорим об этом.

На лице женщины дернулся мускул, и она отвела взгляд.

– Я дам вам тридцать секунд.

Сен-Клер вылетела из тренировочного зала, голубая коса покачивалась в такт ее шагам. Уорт и Шарлотта последовали за ней и остановились, лишь достигнув вершины первого лестничного пролета, когда Сен-Клер распахнула дверь своей спальни перед ними.

В комнате царил идеальный порядок, все вещи лежали на своих местах. В углу сбоку от окна был возведен небольшой алтарь, а рядом с ним на рябиновом кресте, прислоненном к стене, висело чучело Беллы Шарис.

В воздухе витал чистый и землистый аромат рябины. Уорт судорожно выдохнул и ступил внутрь комнаты. Тело Шарис, сделанное из мешковины, окружали свечи, погасшие совсем недавно, но Шарлотта не могла отделаться от ощущения, что чучело перед ней ни капли не походило на чучело Уорта, когда тот спал у них во дворе.

Уорт ладонью обхватил грубую щеку Шарис.

– Что-то не так, – сказал он и бросил взгляд на Сен-Клер. – Я ее не чувствую.

Шарлотта потянулась своим сознанием к соломенному Стражу, и у нее перехватило дыхание. Внутри мешка не было ничего, кроме рябиновой стружки и палок.

Уорт без предупреждения выхватил нож из своей перевязи. Сен-Клер вскрикнула, когда Уорт одним взмахом распорол грудь Шарис. Рябиновая стружка посыпалась из раны, когда он сунул руку внутрь и принялся без малейших зазрений совести копаться в набивке. Чем дольше он рылся в груди чучела, тем более зловещей становилась тишина, царившая в комнате. Сен-Клер прижала ко рту кулак.

Наконец Уорт вытащил руку. Из-за веток в набивке его предплечье покрылось мелкими царапинами. Он развернул маленький сверток ткани, который сжимал в кулаке, и Шарлотта ахнула. Сердце Шарис, когда-то алебастрово-белое, было испещрено серыми прожилками. Они очень сильно походили на трещины.

Уорт сжал в кулаке сердце Шарис, и его лавандовые глаза вспыхнули, когда он повернулся к Сен-Клер.

– Что, во имя корней преисподней, это такое? – требовательно спросил он.

Ракель открыла и вновь закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Затем она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с силами, и ответила Уорту:

– Я отыскала ее сердце в ту ночь, когда она пала. Оно выглядело нормально, но она не проснулась, когда вам объявили приговор. В течение года после этого оно медленно менялось.

– Оно ощущалось так же? – грозно спросил он.

Сен-Клер опустила взгляд. В это мгновение она казалась невероятно маленькой.

– Ты же знаешь, я не так хорошо их чувствую, как ты, – ответила она.

– Ракель!

– Поначалу да! – Сен-Клер вскинула подбородок и встретилась взглядом с Уортом. – Потребовались годы на то, чтобы оно затихло по-настоящему.

– Нет, – выдохнул Уорт, покачав головой. – Ты что-то недоговариваешь.

– Тебя там не было, – сказала Ракель, выхватила сердце Шарис из рук Уорта и прижала его к своей груди. – Выметайся.

Уорт стиснул зубы и вскинул обе руки.

– Что бы ты ни делала, это определенно ей не помогает. – Шарлотта видела, с каким трудом ее Стражу удавалось сохранять спокойствие. – Если бы ты позволила мне изучить ее сердце…

Сен-Клер шагнула вперед, замерев в дюйме от Уорта.

– Я. Сказала. Выметайся.

И, к чести Уорта, он отступил за порог.

– Позволь… – В голосе Уорта появилась умоляющая нотка. – Позволь мне помочь? Шарис и моя подруга тоже.

Сен-Клер захлопнула дверь перед его носом. Уорт взглянул на Шарлотту, его аметистовые глаза покраснели. Когда он проснулся для нее под проливным дождем в боковом дворике поместья Сэнд, Шарлотта решила, что видела на его лице все горе, что он способен в себя вместить. Но теперь, глядя, как он идет к лестнице, ведущей на верхние этажи, Шарлотта поняла, что никогда прежде не видела, чтобы Уорт был так близок к тому, чтобы сломаться окончательно.