Из стали и соломы полностью

– Злюсь, – ответила Марта. – Но не на тебя. – Платком, который дал ей Уорт, она насухо вытерла щеки и подбородок Шарлотты. – Я приехала не только для того, чтобы рассказать тебе о рощах. Я планировала отправиться в столицу даже до того, как они сгорели. Мне было необходимо приехать сюда, но я не хотела, чтобы бабушка вернулась в пустой дом.

Шарлотта в изумлении рассматривала лицо Марты: в нем отражалось то же чувство вины, что мучило ее. Марта сделала глубокий вдох.

– Когда Уильям умер, я думала, что тоже покинула этот мир, – призналась она. – Порой мне все еще кажется, что так и есть. Когда Пастор проснулся слишком поздно, чтобы помочь, я винила вас обоих.

Шарлотта открыла рот, чтобы извиниться еще раз, но Марта вскинула руку.

– Но виноват только Уильям, – сказала она. Шарлотта вскинулась, но Марта так крепко сжала ее руки, что Шарлотта ощутила, как косточки пальцев трутся друг о друга. – Возможно, ты раздразнила Грандье, но это Уильям виноват в том, что мы вообще там были. Он получил приказ Петраса тем утром, когда приехал Мика. Они вдвоем весь день просидели в кабинете.

Марта судорожно вздохнула, ее взгляд был направлен куда угодно, только не на Шарлотту.

– Мика хотел, чтобы мы немедленно покинули поместье. Он сказал, чтобы мы забрали бабушку, тебя и Пастора и направились в столицу тайными тропами. Но твой брат хотел убедиться, что деревня будет в безопасности, прежде чем мы оставили бы поместье. – Темно-карие глаза Марты впились в Шарлотту, но она была уверена, что в этот раз гнев девушки направлен не на нее. – Если бы мы поступили, как советовал Мика, Уильям все еще был бы жив.

Шарлотта закрыла глаза. Когда она только услышала о сгоревших рощах, первое, о чем она подумала, были люди. На ее семье лежала ответственность за простых деревенских жителей и арендаторов. Уильям поступил так, как поступил бы любой хороший лорд. Но он мог бы оставить свои указания управляющему или написать после того, как они оказались в безопасности далеко от поместья. Если бы он сделал это – если бы ее брат проявил благоразумие, – он все еще был бы с ними.

Шарлотта винила не только его чувство ответственности, но и проклятую неспособность поставить свои интересы превыше всего. Шарлотта никогда не понимала, служила ли тому причиной искренняя способность сопереживать другим, или же его толкала на это гордость. Возможно, Уильям просто верил, что чем бы ни грозило ему будущее, он со всем справится.

Шарлотта тряхнула головой. Она бы сняла с себя часть вины – возложила бы ее прямо на плечи призрачного воспоминания об Уильяме, – но нельзя было поспорить с тем, что именно ее слова все испортили. Возможно, Уильям сам встал под меч, но это Шарлотта нарушила хрупкое равновесие.

– Он бы никогда не отдал им сердце Уорта, – сказала Марта, и ее голос сорвался.

Разумеется, не отдал бы. Уильям наверняка составил план. Он просто не поделился им с Шарлоттой.

Два часа спустя Марта благополучно заснула. Шарлотта же, сидя на своем кресле около маленького камина, даже задремать не могла. События этого дня проносились в ее сознании. Она думала о мужчине из таверны и о женщине из Гильдии Упокоения, которые следили за ними во тьме, и о людях, которым помог Поль.

Шарлотта вскочила со своего кресла и вышла из комнаты.

Ее разум был настолько переполнен мыслями о рощах и Марте, что она совсем забыла о том, что Миша сказала о Петрасе и его Страже. Она бегом спустилась по лестнице и пошла навстречу голосам, которые привели ее в тренировочный зал, где сражались Уорт и Сен-Клер. Они кружили друг напротив друга, тяжело дыша и улыбаясь, словно безумцы.

– Где сердце Шарис? – спросила Шарлотта, остановившись в дверном проеме.

Сен-Клер замерла и уставилась на нее, не закончив блокировать удар, так что Уорту пришлось отвести свой шест в сторону, чтобы не ударить противницу в живот. Отчасти Шарлотта жалела, что он этого не сделал.

– У меня под присмотром, где и должно быть, – ответила Сен-Клер. – Хотя вас это заботить не должно.

– Думаю, это очень заботило Петраса перед смертью, – отозвалась Шарлотта.

Сен-Клер прищурилась.

– О чем она говорит, Ракель? – спросил Уорт.

– Петрас был параноиком, – отмахнулась та. – И он волновался напрасно.

– Петраса и его Стража беспокоило одно из сердец, – настаивала Шарлотта. – Поль уже проснулся, а ты и Шарис были единственными из тех, кто находился достаточно близко к столице, чтобы регулярно встречаться с Петрасом.

– Я не видела Петраса с прошлой осени, – огрызнулась Сен-Клер.

– И почему это? – спросила Шарлотта. – Возможно, ты попросила его помочь тебе разбудить Шарис и то, что он увидел, заставило его заволноваться?

– Я уже сказала. Петрас был старым параноиком.

– Ракель, – вмешался Уорт, скрестив руки на груди. – Если это была пустая паранойя, почему ты сбежала? Очевидно, Петрасу пригодилась бы твоя помощь здесь, в столице.

Сен-Клер сделала шаг навстречу Уорту.