— Зато теперь, зная всё, ты наконец-то всерьёз возьмёшься за его лечение. Твоё «ему и так ничего не угрожает» меня не устраивало. И если потребуется ещё какая-нибудь помощь — окажешь, — даже пугающе строго произнёс Гаррет, ставя перед другом условия за выплату старого долга.
— Зачем? Разве ты не собираешься его передать Инквизиции, если он единственный, кто может закрыть Брешь, и запираешь девчонку, чтобы она не передала сведения своим? — спросил Андерс, не понимая смысл второго озвученного условия.
С ответом Гаррет помедлил. Да, Безумец был нужен для закрытия Бреши, поэтому его необходимо передать Инквизиции. Ради этого же Хоук и принял участие миссии по поиску беглеца. Но сейчас мужчина сомневался. Какие гарантии, что Инквизиция не усмирит магистра, когда тот закроет Брешь? Да никаких. И Хоук не хотел быть причастным, пусть и косвенно, к усмирению мага, спасшего его жизнь.
— Нет. Я не могу позволить отправить его на усмирение. Спасать мир, жертвуя долгом, не собираюсь. Наспасался уже. Если надо — пусть сами его и ищут.
— Говорят, что маги вступили в Инквизицию на добровольной основе. Думаешь, Совет будет рисковать их доверием ради усмирения одного?
— Не забывай — Совет почти полностью состоит из церковных, а эти сволочи могут только усмирять, если видят мага, которого не могут контролировать. Искатель ему лично говорила, что руку с меткой отрежут, а его усмирят за ненадобность. Поэтому он от них и скрывается.
От таких слов глаза Андерса тут же вспыхнули яростью. За «ненадобность»? В руках Инквизиции мог оказаться «тот самый» тевинтерский магистр! Он ценен своей силой в нынешней войне! Он мог бы столько всего рассказать о времени, в котором жил, помочь историкам создать правдивую истории Тевинтера, колыбели всех нынешних государств! Раз он учёный и знает очень много о магии, он мог столько всяких знаний передать нынешним магам, возможно даже вернуть систему обучения Древней Империи! Но церковники считают важным только метку?! А он всего лишь «ненадобность»?! Да как они смеют?!
От возродившейся злобы на Церковь и лицемерие некоторых не-магов Андерсу уже было неважно, что они говорили о первом порождении тьмы, существе, выжившем в смертельном окружении Тени. Теперь целитель полностью разделял решение друга и без всякого там выполнения долга готов был оказать любую помощь гостю из прошлого.
Да хоть трижды Брешь поглотит этот чёртов мир, но они не смеют жертвовать своим сородичем ради того, чтобы Церковь в очередной раз грелась на лаврах спасителя!
Пока герой их спасения из лап кунарийских быков спал, казалось, мертвецким сном, Кальперния просидела рядом, запертая с ним в одной комнате. К лекарю-беглецу она не находила повод придраться: необходимую помощь упавшему от истощения в обморок человеку он обеспечил на высшем уровне. А больше хромому магу ничего и не угрожало, ему оставалось лишь спать и набираться сил.
Поддаваясь гордости, Кальпернии хотелось его отчитать за то, что он был так расточителен в трате своих последних сил, из-за чего оказался бессилен перед теми, от кого бегал. Девушка по праву хотела считать, что только благодаря ей он всё ещё на свободе, а не в лапах фанатиков Инквизиции.
Но она не посмела умничать, поскольку помнила, ради кого магистр потратил эти самые последние силы, которые должны были ему помочь сбежать от них обоих.
Побег и этот сложнейший для неё заплыв ныне, по ощущениям, прошли быстро, на эмоциях, воспринимались как чужая история, которая приключилась даже не с ними. Однако долгие часы, проведённые в тишине, позволили магессе обдумать случившееся. Всплыли все воспоминания, связанные с её страхом, которые разум старался скрыть ради своего собственного спокойствия и неповторения той паники. А потом она начала в полной мере осознавать, что гибель в пучине вод была не только нагнетанием паникующего разума, а самым вероятным исходом.
Но магистр спас её…
И именно эта мысль вызывала у Кальпернии смятение. Девушка привыкла полагаться только на себя, зная, что никому не нужна бывшая рабыня, это клеймо не смыть никакой силой, ни заслугами. Даже появление Старшего ничего не изменило. Да, он учитель, наставник, лидер и идол. Он первым увидел её потенциал, обучил, возвысил до уровня магистров, но рискнул бы он собой, всех их делом, ради неё, как он рисковал всем ради своего сородича? Кальперния никогда не задаст этот вопрос, потому что боится услышать ответ, понимая, что он будет единственным и отрицательным.
