Однако хромой маг сделал то, что ей было ранее неизвестно: настоящий и сильнейший магистр рискнул жизнью ради спасения рабыни. Вот девушка и не знала, как правильно стоит поступить в этом случае. Искать подвоха, корысти в его действиях, магистры ведь ничего не делают без пользы для себя? Воистину по-магистерски высокомерно задрать голову, хмыкнуть и назвать дураком, ведь он сам решил рисковать, она о помощи не просила? Или сделать всё возможное, чтобы отблагодарить его?.. А может пока молча лелеять эту благодарность и молиться, чтобы её герой выздоровел, боясь потерять того единственного, кто ради неё рискнул…
От мыслей о том, что для магистра-то борьба за свою жизнь ещё не закончена, девушка тут же поспешила осмотреть мужчину, лежавшего рядом. Почудилось, что, пока она тут предавалась терзаниям, магу стало непоправимо хуже. Но к счастью, нет. Он всё так же спокойно дышал.
Когда смотреть на него и тем самым подчёркивать его беспомощность нужды не было, девчонка всё равно медлила и не отворачивалась, прикусила губу от ноющего в груди сердца, а потом её взгляд вообще застыл на белой бездвижной руке магистра. Несколько секунд девушка терялась от своего неожиданного желания, но потом всё-таки ему поддалась и обхватила руку мужчины своей.
Нельзя так делать. Уж одно то, что она находится в одной комнате с чужим мужчиной, подлежит осуждению в высшем обществе, а уж такое нарушение личного пространства вообще кощунство. Самовлюблённые магистры в первую очередь им дорожат. Без сомнений убьют бедняка на улице, который от отчаяния бросился магистру под ноги, схватился за полы его мантии, выпрашивая хотя бы медяк, — Кальпернии лично подобное приходилось видеть. Любой свидетель скажет, что она пользуется беспомощностью хромого мага, показывая тем самым своё полное неуважение к тому, кто спас её. Магесса это понимала, но руку так отпустить и не смогла. Сейчас девчонка не думала ни о приличиях, ни об обязанностях своего высокого статуса, ей хотелось только с замиранием сердца смотреть на сновидца, вылавливать каждый его вдох, ощущать относительную теплоту (и главное — не мертвецкий холод) руки, чтобы знать наверняка, что её герою ничего не угрожает и он просто спит, набирается сил.
Да, она магистр, и это звание она обязана отстаивать, как и честь того, кто поднял её так высоко. Да только почему-то, когда она начинает это звание отстаивать да ещё и перед Безумцем, всё всегда получается только хуже. Так почему бы сейчас, хотя бы для себя, не притворяться и не прятать за магистерской маской искреннее волнение о втором самом важном для неё человеке?
Заодно все эти размышления и подсознательное стремление каждого человека с особым трепетом хранить связи с самыми лояльными к нему личностями заставили женщину мысленно поклясться не подпустить к сновидцу лапы Инквизиции. Она не знала, где сейчас шляется Хоук, и понимала, что нельзя надеяться, что целитель будет хранить нейтралитет. Может быть, они уже связались с Инквизицией и теперь подгадывают удобный момент, чтобы избавиться от неё, а мага тут же передать церковникам. И допустить подобное, магесса не могла себе позволить, у неё неоплатный долг перед ним.
С другой стороны, правильнее было искать своих, просить помощи. В городе же должны были остаться их шпионы. Но Кальперния боялась попросту не успеть, она же здесь одна против уже двух потенциальных противников, поэтому ей оставалось лишь не сводить с истощённого мага взгляд, ждать и надеяться, что бы он поскорее проснулся и сам оказал сопротивление фанатикам.
Да, девушка понимала, что в очередной раз она не выполнит задание своего идола, ведь желает помочь мужчине с побегом, а не притащить его к своему сородичу. Вероятно, Старший останется ею недоволен, поскольку он возлагал такие надежды, а у Самсона будет лишний повод над ней поиздеваться. Но… пусть так. Пусть будет так. Пусть упрямый Безумец продолжает быть третьей стороной в этой войне, лишь бы он не достался Инквизиции.
